Чтение онлайн

Одна его рука скользнула вверх и сомкнулась на моей шее, и сочетание удовольствия и давления лишило меня ориентации.

Я понимала, в каком-то далеком, разумном уголке сознания, что это худшая идея в моей жизни. Понимала, что завтра придется за это платить, и, возможно, каждый день после. Невозможно, чтобы это ничего не значило. Но в этот момент мне было все равно. Я не хотела быть осторожной, тихой или хорошей. Я хотела его.

Кольт задал неумолимый ритм, не замедляясь и не смягчаясь, даже когда его рука с моего бедра скользнула вперед, находя клитор.

— Дай мне еще раз, Блэр. — Его слова жгли. — Я чувствую, как сильно тебе это нужно.

С каждым словом, с каждым движением он будто выжигал это во мне, и я чувствовала, как эта правда выедает меня изнутри.

— Почувствуй, как я тебя трахаю, — прорычал он, входя еще сильнее, и я вскрикнула, когда он задел точку внутри, от которой перехватило дыхание. Я чувствовала его везде сразу. Он был таким большим, что я не могла думать ни о чем, кроме того, как он меня заполняет.

— Чувствуешь, какая это, к черту, просто связь, Блэр? — насмешливо бросил он, и я застонала. Это должно было звучать дешево, но в том, как его тело поклонялось моему, не было ничего случайного. В том, как он не позволял мне притворяться, что я не рассыпаюсь ради него.

— Кольт… — выдохнула я, и он снова резко вошел, требуя все, что у меня осталось, его жесткие пальцы прижимались к клитору, и я разлетелась на части. — Боже.

— Вот так, малышка. Давай. — Он не останавливался, пока я распадалась, его руки были беспощадны, пока он продолжал двигаться во мне.

Я сжалась вокруг него, когда оргазм накрыл меня сильнее предыдущего. Его руки впились почти до синяков, когда он подался вперед, входя так глубоко, что мне показалось, я разорвусь. Мое имя сорвалось с его губ, и я почувствовала, как он содрогается, почувствовала каждую пульсацию, когда он кончил внутри меня.

Он снова произнес мое имя, уже тише, почти умоляюще, и я обмякла на перилах веранды. Тело было слишком опустошено, чтобы делать что-то еще, кроме как принимать то, что он мне дает.

Он не отпустил меня. Обхватил рукой спереди, притягивая к своей груди так, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Он уткнулся лбом в изгиб моего позвоночника, вдыхая мой запах, и мы так переплелись, что уже невозможно было понять, где заканчивается он и начинаюсь я.

Ночь была теплой, светлой и равнодушной к тому, что между нами произошло, но я чувствовала это повсюду. Я все еще ощущала его тяжесть внутри себя. Сердце грохотало в груди, пальцы онемели там, где я вцепилась в перила. Я крепко зажмурилась, пытаясь вернуться в собственное тело, вытеснить Кольта из головы.

Но он поцеловал меня в плечо, потом в основание шеи. Его руки двинулись, поддерживая меня, скользнули по бокам, а потом одна ладонь легла на мой живот, пальцы широко разошлись. Мы оба тяжело дышали, его грудь поднималась и опускалась у меня за спиной, и этот хриплый звук казался почти интимнее самого секса.

Когда он наконец отстранился, то двигался так осторожно, будто я могла рассыпаться. Потом поднял меня на руки. Я вцепилась в его рубашку и тихо рассмеялась.

— Я могу идти, — соврала я, прекрасно зная, что он чувствует, как дрожь все еще прокатывается по моим ногам под его ладонями.

— Можешь. Но я не дам тебе этого сделать. — Он наклонился и в последний раз поцеловал меня. — Вот так мы, ковбои, понимаем «просто».

Я фыркнула, совершенно голая у него на руках, и провела большим пальцем по его усам.

— Ладно, ковбой.

Я щурился от слепящего солнца, пот стекал по виску и собирался в ямке у основания шеи. Рубашка прилипла между лопатками, а жара даже не думала спадать.

Я был на ногах с рассвета, но теперь позволил себе облокотиться на забор и просто понаблюдать.

В загоне был Маккой. И он проигрывал.

В последнее время он делил дни между работой на ранчо и родео по выходным, гоняясь за призовыми. Клялся, что просто вспоминает старое увлечение, но Маккой уже слишком стар, чтобы лезть на чертовых быков.

Да и сейчас его делала двухлетняя кобылка породы квотерхорс.

У кобылки была белая проточина и характер на троих, и она снова отправила Маккоя в полет. Он отчаянно пытался удержаться, слетая с седла, но все равно грохнулся в пыль. Глухой удар о землю сопровождался резким, недовольным фырканьем лошади. Она лягнула воздух и отбежала прочь.

Я рассмеялся так громко, что Маккой точно услышал, но он даже не поднял головы. Несколько секунд он сидел в пыли, переводя дыхание и сплевывая землю.

— Вот спасибо за помощь. Тебе говорили, что ты просто клад? — крикнул он. Даже издалека было видно, как от злости у него горит лицо.

— Эй. — Я поднял руки, будто сдаюсь. — Я вообще молчу. Просто наблюдаю, как мастер работает.

Он пробормотал что-то про умника и поднялся на ноги, разминая запястье, которое всегда перебинтовывал перед заездом. Лошадь настороженно следила за ним с другого конца загона, уши прижаты, все тело напряжено.

— Спокойно, девочка. Все хорошо, — мягко сказал он, снова подходя к ней с вытянутой рукой, но она ему не верила. Она отплясывала в сторону, не подпуская близко, и Маккою пришлось дважды обойти загон, прежде чем она позволила ему коснуться своей шеи.

Мы забрали кобылку через программу спасения, и она нам не доверяла. Маккой думал, что через пару недель уже посадит на нее седло, но я знал, что это сказки. Я видел диких лошадей, и эта была из самых упрямых.

Но Маккой умел ждать, и я знал, что рано или поздно она ему сдастся.

— Вот так, красавица, — кивнул он ей, проводя рукой по шее.

— Теперь понятно, почему тебя так любят женщины, — крикнул я, складывая руки на перекладине забора и наблюдая, с какой самоотдачей Маккой возится с кобылкой — так он ни с одной девушкой не возился. — Если бы ты так шептал мне, я бы даже ужина не потребовал.

Он бросил через плечо сухой взгляд и снова повернулся к лошади.

— Я, между прочим, сам люблю готовить ужин. Так удобнее дома, если ты понимаешь, о чем я.