Чтение онлайн

Во мне что-то надломилось. Я ненавидела, когда Грант называл меня своей, от любого намека на собственничество с его стороны я отшатывалась. Но то, как это говорил Кольт, заставляло меня соглашаться на каждое его грязное, властное требование. Я чувствовала это в том, как двигались мои бедра, как мои руки вцеплялись в его плечи, в той жажде, от которой дрожало тело.

— Да, — простонала я. — Я твоя.

Он рванулся вверх и впился зубами в мою губу, и я ответила на поцелуй всем, что во мне было. Я резко опустилась на него, и он отвечал на каждое движение безжалостным, точным трением. Его рука скользнула между нами, пальцы нашли край моих шорт и одним движением сдвинули ткань в сторону. Его пальцы мягко прошлись по клитору, а потом два пальца вошли в меня. Я громко застонала, когда он стал двигать ими, доводя меня пальцами, пока его большой палец ритмично ласкал клитор.

— Блять, ты идеальна, — пробормотал он мне в губы, но затем его рот скользнул ниже, оставляя горячую дорожку по горлу, челюсти, ключице. Он замер, наблюдая, как по коже бегут мурашки в лунном свете, и я почувствовала его ухмылку еще до того, как он провел языком по моему соску.

Его рот был грубым и жадным, он втягивал сильно, пока я не всхлипнула, а потом медленно смягчил прикосновение. Его большой палец двигался по клитору тугими кругами, и меня трясло все сильнее. Он держал меня крепче, одной огромной ладонью распластавшись по моей спине, а другой — между моих бедер, не давая отступить.

Мои мышцы напрягались, требуя большего, пальцы зарылись в его волосы, дергая так, что он зашипел. Я снова поцеловала его, отчаянно нуждаясь в разрядке и в нем, и зажмурилась, тяжело дыша.

— Смотри на меня.

Его хриплые слова заставили меня открыть глаза и встретить его взгляд.

Его глаза были темны от голода, но в них было и что-то еще, похожее на восхищение, пока он смотрел на меня. Меня злило, насколько это важно, как мысль о том, что он мной очарован, отзывалась болью в груди сильнее, чем жжение между ног.

Я не отводила взгляд, даже когда разрядка подступала, даже когда мои руки дрожали, скользя по его шее. Каждый раз, когда я пыталась отвернуться, он сильнее сжимал меня, тихо произносил мое имя как предупреждение и возвращал мое внимание к себе.

— Вот так, Блэр, — прошептал он, и по голосу было слышно, как близко он сам к тому, чтобы потерять контроль.

Это было самое интимное, что я когда-либо делала — позволить ему видеть меня такой, совершенно без защиты. Я столько лет притворялась, играла роль для мужчин, которым нужна была более мягкая, более сладкая версия меня. Но Кольту не нужна была эта версия.

Ему нужна была я.

Ему нужна была самая беспорядочная, самая отчаянная, самая настоящая я — Блэр, которой всегда слишком много, которая никогда себя не сдерживает, которая хочет громче, жестче, до полной потери себя. Одна эта мысль грохотом прокатилась по мне, ломая стену, которую Грант годами пытался выстроить внутри меня.

Желание Кольта было чем-то почти священным.

Доказательство было в том, как он не отрывал от меня глаз, в том, как он явно, без всякого стыда изо всех сил сдерживался, чтобы не кончить только от вида, как я двигаюсь на его руке. Доказательство было в том, как он произносил мое имя — не вопросом, а чертовым заклинанием, словно это имя предназначено для поклонения. Я так долго пыталась стать меньше, а теперь стала слишком большой, чтобы меня можно было удержать.

Мне хотелось заполнить его целиком, каждый сантиметр, и что-то горячее и ноющее разлилось у меня в груди.

Он сильнее прижал большой палец, и я сломалась. Я громко застонала, бедра сжались вокруг его руки, ногти впились в его плечи. Он не остановился, не замедлился, просто продолжал доводить меня, наблюдая за каждой секундой моего распада так, будто это было единственное, чего он когда-либо хотел.

Я дрожала и была словно без костей, когда Кольт оторвался от моих губ и одним плавным движением встал, поднимая меня вместе с собой. Мышцы на его руках напряглись, когда он прижал меня к себе, и мои бедра сами разошлись, принимая его. Грубое трение джинсов о голую кожу заставило меня ахнуть.

Он опустил меня на подгибающиеся ноги, я пошатнулась и вцепилась в его грудь. Он прижался губами к моему виску, к линии волос, к углу челюсти. Его руки легли мне на поясницу, потом выше, распластываясь по ребрам, пока он наклонялся и шептал мне на ухо:

— Ты невероятная, ты это знаешь?

Он медленно, уверенно отступал, пока мои бедра не уперлись в перила веранды, и дерево не врезалось в ягодицы. Веранда была открыта ночи и звездам, но ощущение открытости совсем меня не смущало. Он развернул меня, и мне пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть вперед. Пульс подскочил, и я остро чувствовала, как мое тело прогибается назад к нему, когда его пальцы провели вдоль позвоночника.

Я чувствовала, как он напрягся в джинсах, когда прижался ко мне, будто не мог ждать ни секунды. Его рот нашел мою шею сбоку, язык и зубы чередовали укусы и поцелуи, пока он наклонял меня вперед, прижимая живот к перилам. Я услышала металлический звяк пряжки, быстрый звук молнии, а потом его руки уже нетерпеливо стягивали мои шорты и трусики одним резким движением. Ткань сползла к щиколоткам, и резкий холод воздуха на коже заставил меня застонать.

Я оглянулась через плечо, просто чтобы увидеть его лицо, и от этого зрелища меня едва не подкосило. Его волосы были растрепаны от моих пальцев, губы припухшие, красные. Он держал член в руке, медленно водя по нему, наблюдая, как я смотрю.

— Чертовски идеально, — сказал он так низко, что я едва узнала его голос. — Идеальна для меня. Идеальна для моего члена.

Он встал позади меня, и я почувствовала, как горячая, твердая головка скользит между моих складок, дразня, собирая мою влагу.

— Подожди, — выдохнула я, едва выговаривая слово. — Ты хочешь презерватив? Я на таблетках и проверялась сразу после того, как узнала про измену Гранта.

Он поднял на меня взгляд, его глаза встретились с моими.

— У меня давно никого не было, Блэр. Я чист. Я хочу чувствовать тебя без всего между нами.

Я едва могла дышать, кивая.

Он надавил кончиком, потом отступил, давая мне прочувствовать растяжение и ноющую тяжесть. Каждый нерв в моем теле был на пределе и жаждал большего.

Он сжал мои бедра обеими руками, большие пальцы впились в мягкую кожу, и одним толчком вошел до конца. Я тихо всхлипнула, ощущение было оглушительным, но я не отпрянула. Наоборот, подалась назад, прогибаясь сильнее.

— Блять, — прохрипел он, наваливаясь на меня, его грудь прижалась к моей спине. — Ты создана для меня.