Чтение онлайн

— Давайте не будем обобщать, — предложил собеседникам Прошкин, которого совершенно не устаревало ту русло, в которое незаметно перемещалась беседа.

— Хорошо, — согласился доктор, надел очки и принялся перелистывать «Историю болезни…», следующим образом комментируя имеющиеся там записи, — Я не буду присутствующих обременять длинными научными пояснениями, но, знаете ли, есть такие болезни которых у человека просто не может быть одновременно — это одно. Второе — есть, увы, и другие болезни, средств справится с которыми в арсенале современной медицины просто нет, и потому они не минуемо ведут к быстрому летальному исходу. Таковы печальные факты. Так вот, содержание эдакого, с позволения сказать, документа выходит за рамки этих аксиом, которые известны даже студенту — первокурснику! А тут — и малярии, и пневмонии, и саркомы, и склеродермия, и острая сердечная недостаточность, и лимфогранулематоз, и даже пресловутый рассеянный склероз! Если бы все это имело место в организме Дмитрия Алексеевича — он умер бы по крайней мере восемь раз! И, поверьте — произошло бы это еще задолго до нынешней весны…

Тут нотариус Мазур задал вопрос совершенно неожиданный, и глубоко запавший во впечатлительную голову Прошкина, — вместо того, что бы слушать наукообразные пояснения Борменталя, Николай Павлович как раз сейчас усиленно размышлял на тему — каким образом нервному провинциальному нотариусу удалось за неполных двадцать часов заполучить в свое распоряжения два подлинных документа, которые не смог найти ни сам Прошкин, ни его обладающий высокими связями начальник, ни даже любящий пасынок и ловкий интриган Баев.

— Скажите, Георгий Владимирович — сугубо теоретически, существуй человек, действительно страдавший всеми перечисленными тут болезнями в описанной форме — его тело могло бы представлять научную ценность для медицины?

— Сугубо теоретически — вне всякого сомнения. Такое тело позволило бы медицине описать в научных терминах настоящее чудо, подтверждающее возможность бессмертия в физическом теле, не зависящее от неизбежных биологических факторов, таких как болезни и старение организма. Но чудес — как известно не бывает! Зато имеет место начетничество, тяга к дешевым сенсациям и самая банальная профессиональная некомпетентность! За годы существования медицины даны полные описания сотен тысяч заболеваний. В последние годы, безусловно, наблюдается значительный прогресс в области стратегий лечения, разработки новых медицинских препаратов. Но обнаружить и описать совершенно новую болезнь — чрезвычайная удача, в возможность которой, я — как практик — не верю! — Борменталь открыл «Историю болезни…» и стал читать в подтверждение собственного тезиса, — «Температура больного сохранялась на уровне 24 градусов по шкале Цельсия в течении трех суток. По истечении третьих суток на не пораженных ранее участках кожи визуализируются явления в форме связного текста на арабском языке. Запись и перевод текста прилагается. Температура стала постепенно повышаться, общая реактивность организма повысилась»! — Борменталь победно сверкнул очками, — Это что научное описание? Разве что описание шизофренического бреда автора. Настоящая ересь! Поверить в это — все равно, что поверить в существовании вампиров — умирающих и воскресающих единственно по собственному желанию! Вот вы Николай Павлович, как воинствующий атеист — верите в вурдалаков? — возвращаясь к обычной своей иронической манере, спросил Борменталь. Если бы Прошкину пришлось отвечать на такой вопрос только самому себе, он просто сказал бы «Да», но характер беседы требовал продемонстрировать идеологическую стойкость.

— Я лично, как коммунист — нет, но сигналы от населения о подобных явлениях поступают систематически… — скромно сказал он. Леша Субботский убедившись в близости мировоззрения Прошкина к его собственному радостно улыбнулся:

— Знаете, Георгий Владимирович — лично мне приходилась сталкиваться с описанием болезни, точнее — хвори, очень напоминающим то, что вы только что зачитали, в старинной летописи. Оно относится предположительно к 14 веку, и описанный странник… то есть больной — тоже продолжительное время путешествовал по горным массивам Средней Азии — как и покойный Дмитрий Алексеевич… У Странника на коже во время болезни проступили дивные письмена на неведомом наречии, затем кожа покрылась кровавыми струпами, полностью слезла, сменитесь новой и чистой, а сам больной к удивлению наблюдавших его монахов исцелился…

— Я, Алексей Михайлович читал «Бестиарий» Беды Достопочтенного — весьма познавательное и увлекательное чтение — но мало имеет отношения к современной биологии и медицинской науке! — парировал эрудированный доктор.

Пока его гости увлеченно дискутировали, Прошкин пододвинул к себе пухлую «Историю болезни…», намериваясь прочитать — о чем же повествовали арабские письмена сами собой выступившие на коже Деева. В свете новых фактов называть Дмитрия Алексеевича «покойным» с былой уверенностью он уже не мог. Но и сам текст и перевод отсутствовали — страничку с ними попросту вырезали из «Истории болезни…» острым лезвием или канцелярским ножом.

— Когда я волею судеб… Ну общем-то… Да — можно сказать, путешествовал по Туркестану, мне доводилось слышать в некоторых районах Гийсарских гор подобные легенды… Местные племена рассказывают, что в горах есть благословленные дэйвами пещеры, где сами дэйвы любуются горными красотами приняв облик желтых змеек. Избранных путников — в знак особой милости такая змея может ужалить, тогда сам счастливец с мучениями теряет кожу — подобно ползучему гаду, а с новым покровом обретает и радость бессмертной жизни в бренном теле. Более того — наиболее достойным из таких избранников даруется еще одна редкая милость — унести свое обновленное тело в лучший мир, когда пребывание в земной юдоли утратит для посвященного смысл… Дервиши с древних времен прибывают в те места из дальних краев, многие часы проводят в переходах от одной пещеры к другой, постятся и молятся в надежде привлечь к себе подобную благосклонность духов.

— Это не более чем фольклор! — отрезал Борменталь.

— А это? — Мазур вытащил из внутреннего кармана блокнот, перевитый стальной пружинкой и прочитал, — «Сознание по-прежнему отсутствует. Температура тела составляет 24 градуса по Цельсию. Основные биологические функции снижены до уровня близкого к критическому, однако жизнедеятельность сохраняется. Рефлексы в норме. Реанимационные и лечебные мероприятия, указанные на странице 5 эффекта не дали. Рекомендовано с целью дальнейшего лечения…», — не суть важно — я не врач, — Мазур передал блокнот Прошкину, — Это записи сделанные собственной рукой нашего честнейшего Георгия Владимировича, не далее как на прошлой неделе. И из них видно, что больной, обозначенный У. с температурой «вурдалака» живет уже третью неделю! Может быть клиническая картина больного У. типична для описанного в медицинской литературе состояния комы?

— Возмутительно! — заорал Борменталь, — Откуда у вас мои частные заметки?!!!

— Вы — Владимир Григорьевич, точно так же как и я, — гордо сказал Мазур, — служите на государственной службе. Но служите, в отличие от меня, прямо в НКВД, у вас тем более не может быть никаких «частных заметок»! Именно по этому я еще раз призываю Николая Павловича написать рапорт с соответствующей оценкой вашей деятельности! Или вы сейчас же, не дожидаясь появления этого официального документа, нам ответите, что приключилось с Александром Дмитриевичем, какая у него была температура, когда его в больницу после отравления доставили, и каковы его шансы на выздоровление в тот момент были?

В словах Борменталя сквозила глубокая убежденность и даже, как показалось Прошкину, некоторое моральное превосходство:

— Александр Дмитриевич был практически стылым трупом, когда я его увидал лежащим на кровати в нашей общей комнате! Для меня явилось настоящим открытием, что у него еще сохранились при этом некоторые остаточные рефлексы. Я полагаю, тип ядовитого вещества, которое ему ввели, потенцировал низкую температуру и особое состояние мышечных тканей внешне сходное с трупным окоченением… То, что Александр Дмитриевич начал поправляться — настолько быстро и успешно, и его физиологические и умственные функции восстановились в полном объеме после столь длительного пребывания в состоянии клинической смерти — заслуживает пристального медицинского анализа. Хотя, хочу подчеркнуть специально для увлеченной восточными легендами аудитории — кожа у товарища Баева на месте, татуировка на предплечье — происхождения искусственного, так что я глубоко убежден — Александр Дмитриевич — человек смертный и при некотором благоприятном стечении обстоятельств, которое при его скверным характере может возникнуть в любую минуту, легко превратится в полноценный с медицинской точки зрения труп, имеющий способность к разложению!

Словно опровергая мрачные пророчества доктора, дверь гостиной открылась, и на пороге появился Александр Дмитриевич — собственной персоной. Живой, здоровый, модно остриженный, затянутый в свою любимую прекрасно подогнанную форму, с парой пистолетов на ремне, и даже против обыкновения улыбающийся:

— Прошкин — просите прощения у ваших гостей, потому что вам придется их оставить! — спешил поделиться радостью товарищ Баев, — Владимир Митрофанович только звонил — решение о переводе группы принято! Срочно едемте в Управление!