Чтение онлайн

Даже разделенное на касты древнеиндийское общество было менее разобщенным, чем касты внутри колонии. За общение с опущенными гомосексуалистами, или петухами, здесь наказывали гораздо строже, чем практиковалось в Индии при общении жрецов с «неприкасаемыми». Если гомосексуалист скрывал свое прошлое и осмеливался есть из общей кастрюли или прикасаться к другим заключенным, наказание было более чем строгим, почти обязательная мучительная смерть. Паханы определяли в колонии все правила, все законы, а лагерное начальство благосклонно следило за этим разделением среди заключенных. Сама система паханов была выгодна всем. И зекам, и начальству. Первые знали, у кого искать защиты от произвола внезапно появлявшихся дикарей. Вторые понимали, с кем нужно говорить, чтобы поддерживать порядок в лагере на должном уровне. И система продолжала бесперебойно функционировать, устраивая всех по обе стороны криминальной черты.

По законам строгой конспирации, ни один человек в лагере, даже начальник колонии, не мог знать, что Сказочник специальный агент, внедренный в преступную среду. Просто в колонию одновременно с Андреем был переведен и новый заместитель начальника колонии в должности подполковника, который на самом деле давно был полковником и осуществлял по мере необходимости бесперебойную связь Андрея Кирьякова с руководством МВД.

В стране разворачивалась перестройка, Горбачев говорил о «новом мышлении», а операция, задуманная еще при Андропове, продолжала набирать все новые обороты. План «Дельфин» осуществлялся по полной программе. Второй заключенный, сидевший с Андреем в те роковые августовские дни семьдесят пятого, тоже признал своего бывшего кореша, охотно рассказывал, как хорошего парня, «без пяти минут прокурора» какая-то сука засадила в тюрьму за изнасилование.

Андрей старался не особенно выделяться, но и не был обычной «шестеркой». Однако для того, чтобы пробиться в настоящие лидеры, ему нужно было проявить себя в чрезвычайно экстремальной ситуации, а в лагере царил относительный порядок. Никто не решался перечить Зверю, все знали его страшный характер и его мстительность. Тройка преступных авторитетов держала весь лагерь в страхе, и никто не смел бросить им вызов. Сначала был разработан план откровенного противодействия Зверя и Сказочника. Но затем аналитики МВД решили изменить ситуацию.

Было решено использовать огромный авторитет Зверя для дальнейшего внедрения Сказочника в преступную среду. Было объявлено о готовящейся отправке большой партии заключенных в другой лагерь. Среди них были Зверь и Сказочник. Именно тогда Андрей впервые решился на серьезный разговор. Зверь отдыхал в специально огороженном для него помещении, старой заброшенной избушке лесников, приспособленной для бригадиров. Те, конечно, не смели соваться сюда, зная, для кого предназначено данное помещение, предпочитая отдыхать в другом месте. Остальные заключенные отбывали и норму Капустина, но никто не осмеливался протестовать.

Андрей пришел к Зверю, как и полагается, без предварительного вызова. В табели о рангах он считался заслуженным рецидивистом и мог ходить на встречу с паханом в любое время.

— Старый знакомый, — неприятно улыбнулся Капустин, увидев пришедшего к нему Андрея, — проходи, садись. Хорошо, что ты иногда хоть заходишь, а то с моей бригадой говорить не о чем. Одно быдло здесь.

— Я ведь по делу пришел, — сурово начал Андрей. Он иногда замечал, что подобная откровенность его придуманного персонажа стала отличительной чертой и его самого.

— Это хорошо, что по делу. Цыц отсюда, — крикнул Капустин своим «шестеркам», — видите, у человека дело ко мне есть.

Оба парня, стоявшие у стола, сразу вышли из ветхого вагончика.

— Пить будешь? — спросил Капустин. — Ребята тут хорошую настойку из трав принесли.

Это была высшая честь. Настойка была таким дефицитом, что пробовать ее могли только паханы. Капустин показывал высокую степень своего доверия. Ему действительно нравился этот парень, так глупо и бездарно сломавший свою жизнь из-за какой-то фуфочки. А ведь мог действительно стать прокурором. Кроме того, Сказочник неплохо знал законы и внутренние распоряжения МВД, сказывалось его юридическое образование, и мог по мере необходимости «забивать баки» проверяющим.

Они выпили полстакана бледно-желтого напитка. Андрей поморщился, все-таки с непривычки было тяжело.

— Тяжело? — участливо спросил Капустин. — Ничего, закусывать не стоит. Зато голова болеть не будет. Так что у тебя за дело?

— Знаете, из-за чего меня сюда упекли?

— Конечно, знаю. В Волгограде «мусора» пришили, когда кассу брали. А зачем ты меня спрашиваешь?

— Я не стрелял, это мой напарник сделал, — сразу сказал Андрей.

— Это ты следователям расскажешь, меня убеждать не надо.

— В общем, тогда мы взяли кассу. Большие деньги. Компаньона моего подстрелили, как птичку, а я тогда ушел.

— Знаю. Сколько вы тогда взяли?

— Почти полтора миллиона.

— Большие деньги, — кивнул Капустин, по его тону Андрей понял, что тот точно знал, какую именно сумму брали в Волгограде.

— Мне теперь на волю нужно, — со значением сказал Андрей, — тогда эти деньги хорошим людям могут послужить.

— А много ли осталось? — с насмешкой спросил Капустин. — Ты ведь потом, говорят, в бега ударился. Небось все пропил тогда?

— Не все, — обиженно ответил Андрей, — там еще хватает и на кассу, и на благодарность.

— Закон знаешь?

— Конечно. В общак сдать должен пятьдесят процентов и тебе десять.

— Мне двадцать, — улыбнулся Зверь.

— Может, мне вообще не стоит выходить? — сделал вид, что разозлился, Андрей.

— Может, и не стоит. А ты не бери меня на испуг, не пугливый. Сколько осталось денег?

— Около миллиона, — нехотя ответил Андрей.

— Триста тысяч огромные деньги. Тебе хватит. Мне отдать двести. И в общак внесешь четыреста.

— Почему четыреста? Мне говорили — половину.

— Сто тысяч ты на сходку потратишь. Думаю, не стоит тебе с твоим образованием и опытом в фраерах ходить. Будем тебя короновать. Найдем подходящее место и проведем тебя, как полагается, в авторитеты. Сам рекомендацию дам, понимаешь, на что иду?

— Спасибо.

— А ты не благодари. Я ведь не лярва продажная, чтобы под тебя ложиться. Если подведешь — сам знаешь, что будет.

— Все равно спасибо.

— Тогда другое дело. Теперь давай думать, как тебе отсюда выбраться. С лесоповала не убежишь. Здесь тайга вокруг и вышки. Я уже однажды пробовал идти через тайгу. Без ружья пройти вообще нельзя. Голодно и страшно.