Чтение онлайн

К пяти часам к даче, уже оцепленной несколькими сотнями боевиков, начали подъезжать те, ради которых и готовилась эта встреча. Первым приехал Михаил Никитин — президент «Гамма-банка» и, как писали российские газеты, один из самых крупных руководителей мафии в стране. За ним почти сразу приехал руководитель другого крупного банковского объединения Артур Саркисян. Тяжело дыша, он вышел из своего представительного огромного «Линкольна» и поспешил в дом.

Следом подъехали два темно-синих «Вольво» с руководителями подмосковных группировок Мироновым и Хлыщевым. На «БМВ» последней модели приехал Гурам Хотивари. Одним из последних на своем личном бронированном «Мерседесе» прибыл Рафаэль Багиров. Вместе с ним, вернее за ним, подъехал лидер чеченских группировок Исахан Караханов.

Последним на дачу, принадлежавшую его родственнику, прибыл сам Яков Аронович Гольдберг. Он вышел из обычной «Волги», с удовольствием вдохнул свежий воздух и неторопливо зашагал к дому. Там уже томились гости, нетерпеливо ожидавшие приезда Якова Ароновича.

— Здравствуйте, — подмигнул всем Яков Аронович, — кажется, все в сборе. Как приятно, что никто не проигнорировал наш вызов. Правда, ваши ребята поломали все окрестные кусты, но я надеюсь, что мы сумеем пережить это экологическое бедствие.

Никто не рассмеялся. Здесь не любили и не понимали шуток. Все расселись за большим столом.

Багиров оказался между Саркисяном и Карахановым. Еще одно место напротив пустовало. Рафаэль Мамедович знал, что стульев всегда бывает по числу участников. И теперь, невольно заметив этот пустой стул, он спросил у Гольдберга:

— Мы кого-нибудь ждем?

— Не знаю, — удивился Яков Аронович, — я думал, все приехали.

Он обвел взглядом присутствующих, словно производя поименную перекличку, и облегченно вздохнул.

— Нет Мансурова, — сказал он, — тот, видимо, как всегда, опаздывает.

Мансуров был лидером татарских группировок, имевших довольно большое влияние в городе за счет непрерывного пополнения боевиками, поступающего из Казани.

— Будем ждать? — спросил Никитин.

— Я думаю, мы можем начать, — усмехнулся Гольдберг, снова подмигивая всем участникам встречи.

— А почему нет Рубинчика? — раздался недовольный голос Хлыщева.

Все невольно посмотрели на него. Хлыщев был авторитетом нескольких крупных подмосковных группировок, лишь недавно выдвинувшийся в лидеры такого ранга. Он еще не знал, что существуют запретные темы даже для руководителей мафии.

— А при чем тут Рубинчик? — сладко улыбнулся Яков Аронович.

— Как при чем? — спросил прямолинейный Хлыщев, не обращая внимания на большие глаза сидевшего рядом Миронова. — Почему не представлена ваша еврейская мафия?

«Вот дурак, — с раздражением подумал Багиров. — Пускать такого кретина на заседание больше нельзя. Придется что-нибудь придумать. Они всегда так. Выбиваются в лидеры, а вести себя не умеют».

— Дорогой мой, — голос у Якова Ароновича был непривычно сладок, — еврейской мафии не существует. Это глупый миф, который выдумали антисемиты. Наш уважаемый господин Рубинчик всего лишь руководитель издательского центра. И все. К нам он не имеет абсолютно никакого отношения.

Миронов наконец ударил своего напарника в бок, чтобы тот сидел тихо, и Хлыщев, поняв, что допустил оплошность, быстро умолк. Все заметили жест Миронова, но никто не сказал более ни слова.

— Нам звонили из Америки, — ласково сказал Гольдберг, — и наши друзья очень встревожены. Там происходят какие-то неприятные вещи и никто не может понять, что именно происходит. Поэтому мы и решили обратиться к вам за помощью. Это наше общее дело.

— Конечно, — ответил уже знающий, в чем дело, Багиров, — мы всегда рады разобраться и выяснить, в чем причины вашего беспокойства.

— Спасибо, — наклонил голову Яков Аронович, — дело в том, что в Америке появилось несколько человек, ищущих контакты с нашими и вашими друзьями, переехавшими на Запад. Все знают, что в Хартфорде живет Рябой. И нам всем казалось, что любые контакты нужно налаживать через него. У него неплохие связи по всей Америке, он достаточно популярен в Европе и у нас в Москве. Но появляется некто Крылов, который начинает действовать в обход Рябого, якобы от вашего имени. Согласитесь, что это не может нравиться Рябому. Это не нравится и нам. Думаем, что это не понравится и вам.

— Привезти его сюда и допросить, — предложил Караханов, — и не надо придумывать истории.

— Сначала его надо привезти, — заметил Яков Аронович, — он находится в Америке. А это немного сложнее, чем в России.

— Тогда нужно допросить прямо в Америке, — снова вмешался Караханов. Он говорил по-русски почти чисто, без акцента.

— Подождите, — чуть поморщился Гольдберг, — все не так просто. Наш уважаемый Гурам Хотивари даже послал двух людей, чтобы проверить все на месте.

— Правильно, — кивнул Гурам, — я все люблю сам выяснять. Зачем мне ждать нужно было?

— Справедливое замечание. По-моему, об этом визите вы рассказали всем, кому могли. Я вас понимаю — вы хотели проверить, откуда исходит опасность. Но боюсь, что мы не только не приблизились к пониманию этого вопроса, но, наоборот, отдалились.

— Что вы хотите сказать? — нахмурился Гурам.

— Это не я хочу сказать. Это американские газеты пишут. Вот факс из Нью-Йорка. Убит Важа Дадашвили. Его зарезали в номере отеля «Милфорд Плаза». Это был, кажется, ваш человек?

Хотивари вскочил на ноги, бормоча ругательства на русском и грузинском языках.

— Кто, — кричал он, глядя на всех присутствующих, — кто его подставил? Сам искать буду суку! Сам искать буду!

Скрипнула дверь, и в комнату вошел грузный, мощный Мансуров. Буркнув что-то под нос, он прошел к своему месту.

Появление Мансурова немного сбило накал нервов у Гурама Хотивари. Но, даже усевшись за стол, он продолжал бормотать какие-то проклятия.

— Понимаю ваши чувства, — осторожно заметил Яков Аронович, — мы именно поэтому и собрались сегодня здесь, чтобы окончательно во всем разобраться.