Чтение онлайн

Материал, ставший основой Постановления ГКЧП № 1, утром 16 августа был на столе Крючкова.

Вскоре после этого, в 11.30, Олег Бакланов прибыл в КГБ к Крючкову.

Долгий, полуторачасовой, разговор между ними дал толчок заговору. Главные фигуры предстоящих событий пришли в движение.

В 14.00 Крючков отдал распоряжение своему заместителю Гению Агееву скомплектовать группу связистов для полета в Форос, чтобы отключить у президента связь.

На следующий день, 17 августа, в 16 часов заговорщики встретились на секретном объекте Комитета госбезопасности «АБЦ», расположенном на тихой окраинной улице Москвы. Адрес был хоршо знаком. Сауна, плавательный бассейн, видеозал, кухня, холлы, номера, которые могли бы составить честь любому фешенебельному отелю, делали «АБЦ» одинаково удобным, как для отдыха, так и для работы. Здесь Крючков принимал гостей. На «АБЦ» попариться приезжали Язов, Шенин, Бакланов, Пуго… Высокие заборы, сверхбдительная охрана позволяли им здесь быть самими собой, спокойно обсуждать любые, даже самые деликатные темы.

И все же решающий разговор Крючков вынес на открытый воздух. На небольшом круглом столе в беседке, расположенной неподалеку от основного здания, стояли бутылка водки и бутылка виски, легкая закуска. Язов, Шенин и Павлов предпочли водку, остальные — виски.

Разговор начался с ехидного сообщения Палову, что его после 20-го уберут.

«Я хоть сейчас готов в отставку!» — в своей обычной лихой манере отпарировал тот и, уйдя от «личной» темы, стал высказывать озабоченность за судьбу Отечества. Положение, говорил премьер, катастрофическое. Страна стоит на пороге голода. Какая-то всеобщая вакханалия. Никто не хочет исполнять распоряжения. Одна надежда на ЧП.

— Я регулярно докладываю Горбачеву о тяжелейшем положении, — завел свою любимую пластинку Крючков. — Но он реагирует неадекватно. Прерывает разговор, переводит его на другую тему. Не верит моей информации…

Завершил Крючков предложением создать комитет по чрезвычайному положению. К Горбачеву направить делегацию. Пусть передает власть комитету. Если откажется — оставить в Крыму. Объявить, что болен… Янаев вступит в обязанности президента. На сессии Верховного Совета СССР узаконить это…

Только начался обмен мнениями — кончилась водка. За ней и закуской послали Егорова. Когда он вернулся, в беседке уже обсуждали, кому лететь в Крым.

Шенин и Бакланов, как понял из разговора Егоров, уже дали на это согласие. Язов предложил направить к Горбачеву Валерия Болдина как человека наиболее близкого к президенту, пошутив при этом: «И ты, Брут?»

— Раз надо, я поеду, — отозвался Болдин.

Павлов стал настаивать на том, чтобы к Горбачеву поехали люди, представляющие реальную власть — армию и КГБ.

— Нам с Язовым нельзя, мы должны быть в Москве, — возразил Крючков.

От армии поначалу намеревались отправить начальника Генерального штаба Моисеева, но потом, посчитав, что он не сможет «повлиять» на Горбачева, заменили его решительным и громогласным Валентином Варенниковым.

От КГБ Крючков откомандировал в Крым начальника Службы охраны Юрия Плеханова.

Язов предложил согласовать действия армии, КГБ и МВД.

— Участие МВД еще не определено, — сообщил Крючков, — Пуго пока ни о чем не знает.

— А Янаев? Лукьянов? Бессмертных? — подал голос Павлов. — Надо и их поставить в известность о нашем решении.

— Янаев тоже пока не в курсе, — сказал Шенин. — Но я с ним поговорю. Он согласится. А вот Лукьянов сильно колеблется, говорит, что Горбачев запретил ему появляться в Москве до своего прилета. Надо Лукьянова вызывать…

… В 18.15, когда обсуждение всех вопросов завершилось, Язов с военными отбыл с объекта «АБЦ». Остальные по предложению Крючкова остались на ужин.

В машине, по дороге домой, Язов посочувствовал Горбачеву: «Подписал бы Договор, а потом в отпуск отправлялся. И все было бы хорошо…»

То, что происходило в Кремле на закате солнца 18 августа 1991 года, напоминало всё ту же буффонаду.

Почти все было готово к действу. Задерживался лишь Янаев. Наконец он вошел в кабинет хмельной, прыгающей походкой. «Мы тут сидим, важные дела обсуждаем, а вице-президент где-то гуляет», — с театральной укоризной сказал Павлов, который сам задержался. И тоже был навеселе.

Крючков, увидев вошедшего следом за Янаевым Лукьянова, уступил ему свое место. Сам сел рядом.

Можно было начинать. Выдержав паузу, Крючков сообщил о том, что Горбачев отказался принять предложение «группы товарищей», летавших в Крым, о передаче полномочий ГКЧП, и к этому добавил, что президент не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Он болен…

— Если болен, то должно быть медицинское заключение, — забеспокоился Лукьянов, — или заявление самого президента.

— Заключение врачей будет позже, — сказал Крючков. — А своими личными впечатлениями товарищи, когда вернутся, поделятся.

— Вычеркните меня из членов ГКЧП! — все более заводился Лукьянов. — Я как представитель законодательной власти не могу быть в составе комитета…

Весь последующий час в центре внимания был Лукьянов. В полемике, завязавшейся между ним и собравшимися, не участвовал только Янаев. Он молчал, лишь изредка вставляя в разговор вслед за Павловым короткие односложные реплики: «Да что ты……. «Да брось ты…».