Чтение онлайн

— Завтра Юлаев день. В Найноре мы бы отмечали его именно как Юлаев день, но здесь такое вызывающее поведение недопустимо. Поэтому будем праздновать, как мой день рождения, благо, мы с Юлаем родились не только в один день, но и в один час. Отец завтра передает мне княжество, по этому случаю мы даем бал. Я хотел ограничиться вечеринкой или ужином для самых близких друзей — в точности как мы в Найноре устраивали, — но Эстольд считает, что нужно большое празднество. Соберем весь цвет нашей златирии, будет и мертийский граф, — Эрик поморщился, — у него дочь на выданье. Единственная наследница. Мне отец второй месяц ее нахваливает.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— Да ничего. Женить меня на ней хотят.

— И согласишься? — ужаснулся Оттар.

— А куда деваться? Если б не беда с Ядвигой, отец бы погодил немного. Теперь же все, пути отрезаны. Нельзя в двадцать лет жить вдовцом с маленькой дочерью на руках. Отец настаивает, чтобы свадьба была непременно до отъезда, боится, что я холостой во все тяжкие в столице пущусь, или женюсь на какой-нибудь актриске… — Эрик хмыкнул. — И уж конечно, никакого выбора у меня больше не будет. Я должен обзавестись наследником. И обзавестись от производительницы, у которой родословная не короче моей.

Оттар по достоинству оценил циничное замечание Эрика, сравнившего златирский брак со случкой породистого скота.

— Ничего, — сказал Эрик, — переживу. В конце концов, я дома мало времени провожу… А эта девушка, по крайней мере, красива. Я ее видел.

— На Ядвигу похожа?

— Нисколько. Скорей уж она копия Изабели дель Вагайярд… ты ее не знаешь, ну да ладно. Был у меня с ней коротенький роман, с тех пор не люблю блондинок. Отец как специально искал вторую такую же… Словом, завтра мне предстоит трудный день, придется ухаживать за красоткой, но, боюсь, не хватит терпения.

Оттар фыркнул:

— Невелик труд.

— Да, — согласился Эрик. — Невелик. Если не считать того, что девица глупа, как мертийская овца.

— Откуда ты знаешь?

Эрик замялся и неохотно пояснил:

— Сестра сказала.

— И ты поверил?! — возмутился Оттар. — Может, она ревнует. Боится, что ты станешь считаться с женой больше, чем с ней…

Эрик глядел насмешливо:

— Я тебя завтра рядом с девицей посажу, — пообещал он. — Сам ее развлекай, раз заступаешься. Только потом не жалуйся на испорченный вечер!

— Смотри, как бы не пришлось пожалеть тебе, — парировал Оттар. — А то вдруг девица окажется умницей? И мы славно перемоем тебе косточки!

— Ну, для этого большого ума не требуется, — обронил Эрик. — Надеюсь, тебе удастся повеселиться… — Вздохнул. — Основной список гостей составлял отец, и мне не очень понравился его выбор: одно старичье и девчонки на выданье. Я подумал, что твои друзья — наверняка дети и внуки тех людей, с которыми я ежедневно вижусь у герцога. Нехорошо, что я совершенно не знаком с нашей молодежью. И будет замечательно, если они придут завтра. Твои друзья разбавили бы чопорное общество стариков и влились бы живительной струей в праздник. — Он достал стопку конвертов с княжеским гербом. — Прошу тебя, пригласи их от моего имени. И не сомневайся, не оглядывайся на их знатность и богатство, зови тех, кого считаешь приятными людьми.

Оттар проводил Эрика, с легкой завистью проследил, как князь уселся в великолепную карету с гербом на дверце, и поднялся в свою комнату. Ему очень нравилось предложение Эрика; Оттар предвкушал, какой фурор произведет среди новых приятелей. Шутка ли — получить приглашение на самый важный прием сезона! Оттар любовно погладил красивые конверты и решительно взялся за перо…

…Он вернулся домой еще засветло. С окаменевшим лицом пробежал через комнаты первого этажа, поднялся по шаткой лестнице и заперся у себя. Ему хотелось выть, рычать и кидаться на стены. На столе остались конверты с чистыми приглашениями — Эрик принес с запасом, — Оттар смахнул их на пол и принялся топтать.

Оттар понял, что такое настоящее унижение. Он стыдился нищеты, хотел уйти из дому, прознав, что отец его — вор. Но только Эрик сумел ударить Оттара всерьез.

Несколько лет, несколько долгих и веселых лет Оттар считал его другом. Думал, что знает Эрика как облупленного, что молодой князь видит в сыне вассала равного себе… И заблуждался бы дальше, если б посторонние не раскрыли глаза Оттару.

Он радостно объявил, что молодой князь приглашает всех на завтрашнее торжество, а его подняли на смех. "Эй, Оттар, мы-то думали — ты златирин! А ты, оказывается, княжеский секретарь, прислуга!"… Оттар полез в драку, на плечах повисло четверо, а насмешник не успокаивался. Отошел подальше и издевался с безопасного расстояния. "Небось, украл приглашения, чтоб перед нами связями похвастаться? Ждал, что мы поверим? Ага, мы, дураки, придем, а нас из дворца выпрут. Хорошенькую шутку ты придумал, достойную лакея".

Спустя полчаса насмешника выпроводили, а Оттара утешали всей компанией. "Ты не принимай близко к сердцу, — говорил один. — С богатыми это бывает: хочется иметь при себе конфидента. С равными они дела обсуждают, а вот чтобы по душам — так и поговорить не с кем. Потому и зовут в конфиденты парней победней, но благородных. Победней для того, чтобы избранник доверием дорожил. Только, по-моему, лучше жить скромно, чем плясать на задних лапках перед таким же парнем, как ты, но богатым".

Оттар ошибся: в городе Эрика знали все. Но упоминать о нем считалось дурным тоном. "Кто мы, а кто он? — сказали Оттару. — Белая кость, голубая кровь… Кто мы для него? Вассалы? Не смеши. Он потомок королей, которые не делали разницы между вассалами и рабами. Мы для него никто, пыль под ногами. Да его собака стоит столько же, сколько иное поместье?! Ты от пожара убытки понес? Ну да, как мы все. И как Эрик. Только мы теперь каждый грош считаем, а Эрик по осени епископу триста тысяч золотом отсыпал. Просто так отсыпал, в дар, на благие дела и помощь нуждающимся". Оттар онемел, а другой приятель подхватил: "Ну да, он у нас скромником прикидывается. Оттар, ты видел фабрики за рекой? А знаешь, кому они принадлежат? Эрику. Что у тебя с ним может быть общего? Или ты тоже — скромником только прикидываешься?" Оттар не мог возразить. Он впервые услышал то, что было известно всему городу; разве можно поверить в слова человека, который ничего не знает о своем друге? Да и засомневался Оттар, что Эрик считает его другом. А потому нагло сказал приятелям: "Ну, как хотите. Я думал: почему бы нам не повеселиться во дворце? Там будут прекрасное вино и лучшие девицы города. Где еще удастся с ними потанцевать? Не хотите — не ходите. Мне больше достанется".

Приятели рассудили, что грех упускать развлечение, которое само в руки плывет. А Оттар попрощался под предлогом, будто его ждет родня к обеду, и ушел. Он притворялся спокойным, пока не остался один — но тут уж дал себе волю.

Каков мерзавец, а? Эрик забавлялся, играя в дружбу, а относился к Оттару, словно к легавому кобелю, которого кормил из рук, но заставлял носить за собой перчатки. Вот он и показал себя. Да еще и так обставил, что Оттар сам опозорился в глазах знакомых. Теперь в городе судачить станут, что Оттар Горлард — мальчик на побегушках у молодого князя. Только Оттар не легавый кобель, чтоб кто-то, пусть даже и князь, помыкал им. Обиженная собака кусает хозяина, рана болезненна, но быстро заживает. А человек способен отомстить, и раны от мести не затягиваются порой до смерти.