Крестоносцы
Шрифт:
И таких, к сожалению, ко времени описуемому было достаточно много.
Большинство их в вере своей ничего не смыслило, но желание быть первыми среди общего числа таких же доводило порой до исступления, а дальше до кровавого насаждения своего мнения.
Что касается верхов, то есть бога и сына его, то они только наблюдали, ибо не желали вмешиваться в человеческий образ становления мысли их душ. Потому, они просто созерцали всю эту картину и делали соответствующие выводы изо всего происходящего.
Люди, в большинстве своем, искренне выражали свои чувства и обращались за помощью к богу единому и отцу его, а также к осязаемому ими святому духу. Их молитвы, первоначально воспроизведенные самим Христом, значительно изменились и обрели чисто спекулятивно-выпрашивающий мотив общего раскаивания по поводу содеянного в прошлом.
Вина гибели Христа почему-то полностью ложилась на тех, кто именно эту веру и исповедовал, карая морально или физически себя за это и предвкушая будущий рай на небесах, вместо плохого ада.
Что же касается других, то их этот вопрос практически не затрагивал. Они смирились с участью своей и только наблюдали со стороны за действиями особо провозглашенных.
В среде людей появились первые чины возвышения в самой вере и святое чинопочитание.
Выросли как грибы, так называемые, монашеские ордена, обеспечивающие некоторым кланам довольно простую, хотя и наружно богатую жизнь.
В общем, представители верхней части иерархий святого чинопочитания жили вполне сносно по сравнению с другими, более простыми верующими.
Это обусловило создание дополнительной структуры для общего контроля над всеми воспринявшими веру.
Произошла структурная, аномально развивающаяся церковно-иерархическая и ей подобная по смыслу революция в среде самих верующих, в конечном итоге приведшая к созданию единого церковно-апостолического устоя верховной власти в той же вере.
Наряду с этими изменениями, обретал совершенно иной смысл и сам подход к вероисповеданию.
Сами верующие становились более подозрительными к чинам, их окружавшим, а впоследствии, и более замкнутыми пред этими священнослужителями.
Вера начинала обретать власть. Но пока власть не иерархическую и мирскую, а власть духовную.
Появились первые символы веры, а также субординативные знаки их различия. Возникли приходы, аббатства и им подобные территориальные признаки власти.
Вместе с этим зарождалось и разложение внутри среды верующих на различные видогруппы, согласно их частично изложенным предположениям о житие мирском и божественном основополагателя веры - Иисуса Христа.
Появилось и двуязычие, а иногда, и больше, в случаях с отделившимися видогруппами вероисповедания.
Возникло первое сектанство из отделившихся ранее отдельно стоящих племен, а также из тех, кому религиозная какая-либо община обусловила более самостоятельную жизнь.
Ко времени описуемому таких сект насчитывалось довольно много. Конечно, выжить им было достаточно тяжело, но все же основные их истоки дошли и до настоящих времен.
Римская империя распалась, но вместо нее такой же силой овладела иерархическая ордено-монашеская структурная единица веры. Был создан центр иерархической силы, к которому тянулись все истоки, разошедшиеся ранее по земле.
Вместе с созданием такого центра возникла необходимость в его защите, а также в поспешном возведении его в ранг первосвященства.
Вот здесь-то и начинались все события, обозначающие
сегодня величие дня вчерашнего в постигаемом символе веропреподношения.
Вера начинала обретать вид сугубо координационной верховной иерархической власти.
Она приказывала, принуждала, исполняла и многое-многое другое делала для своего возвышения и укрепления позиций, как единой силы общедостигаемой конфигурационной величины власти среди всего населения, ибо оно к тому времени строго соблюдалось по группе своего вероотношения.
Казалось, вера досаждает людям и делает их подчиненными вторично кому-то. Но это было только внешне.
Внутри каждый, не зависимо от своей принадлежности, все же понимал, что видит во всем этом скорее всего не чинопредставителя, а кого-то больше, облаченного в свои одежды и имеющего, как им казалось, доступ лично к богу имущему.
Вспыхивали восстания, но они успешно подавлялись, ибо вера заставляла подчинить людей свои сердца и души.
Так продлилось еще немного по времени.
И вот, вместе с образованным конфедератом религиозно-иерархической власти и общей отупленностью масс людей, обращенных любым путем в ту же веру, возникла дополнительная необходимость ее укрепления среди людей.
Нет. В сердцах и душах людей сама вера нe пошатнулась.
Они знали, что бог действительно есть, и что нужно подчинить себя общему успокоению и смирению. Но, вместе с тем, изрядно побитые своей проходящей жизнью и не обнаружившие для себя хоть что-то лично, люди становились на иной путь своего развития.
Они поддались искушению в той же вере. Вместо полагаемого Христом чиноневозвышения, возникло другое - жесткое субординированное изначалье без какой-либо альтернативы или способа своего преобразования.
Это-то и привело к созданию чисто механического символа вероисповедания и уничтожило ту каплю вероприсутствия, что образовалась за все эти столетия внутри душ человеческих.
Потребовалась новая сила. Сила усмирения страждущих и сила противостояния всему религиозному конфедеративному обустройству.