Крестоносец
Шрифт:
— Лиина! — откинув капюшон, улыбнулся Миша.
Девушка сверкнула глазами:
— Герр комтур!
— Тсс! Зови меня просто — Михель. Что, еще не перебралась в Ригу?
— Да нет, — Лиина лукаво прищурилась. — А вы что же, бросили комтурство?
Ратников подвинул пиво поближе:
— Можно сказать и так. Потянуло, знаешь ли, на острова… Помнишь, ты говорила про Тойво? Ну, к которому дала бусину…
— Ну да, помню.
— Говорят, умер Тойво. На прошлой неделе утонул.
— Господи, — девушка набожно перекрестилась. — Вот ведь как бывает… Жаль Тойво — хороший был человек. Так вы и не воспользовались моей бусиной, герр… Михель?
— Посидишь со мной? — поднял глаза Михаил. — Или вам тут не разрешают?
Лиина качнул головой:
— Да нет, можно. Пока народу нет.
Улыбнулась, уселась на лавку, рядом.
— Да, жаль Тойво, — покачал головой Ратников. — А что, кроме него… тот путь, к острову, никто не знает?
— Здесь — никто, — твердо сказала девушка. — Тойво ведь не здешний, с Нарвы-реки — просто вышло так, что пришлось родные места бросить.
— Да-а, — Михаил задумчиво сделал долгий глоток. — Хорошее пиво… И как же мне теперь тот островок отыскать? Ты сама-то там бывала когда?
— Бывала, — Лиина кивнула. — Только я маленькая еще была, не все помню. Да и ни к чему вам тот остров, Михель.
Девушка говорила об острове с явною неохотой, даже несколько раз оглянулась, словно бы искала причину уйти.
— Видишь ли, там, на этом острове, мой приятель, — взяв собеседницу за руку, все ж таки признался Ратников. — Хотел бы его отыскать.
— Поня-атно, — Лиина вновь улыбнулась и тут же наморщила нос. — Ума не приложу, кто бы тебе мог в этом деле помочь. Разве что наши… с Нарвы. Там есть селение… Передашь от меня поклон старому Яану.
— Обязательно передам, как только доберусь в те места.
— Добраться просто — завтра уходит торговый караван в Дерпт. С ними и езжай, по озеру-то нынче опасно, вскорости лед встанет.
— В Дерпт, говоришь? — подумав, Миша махнул рукой и улыбнулся. — А черт с ним, почему бы и нет-то?
Уж где-где, а в Дерпте его точно никто б не сообразил поискать. Тем более, где-то именно в тех местах затерялись следы некоего французского рыцаря, того самого, что, по слухам, сделал своей возлюбленной юную озерную ведьму, русалку. Лерку, наверное… Ее ведь тоже надобно поискать, не только одного Макса…
— Пошли, — снова оглянувшись, вдруг предложила Лиина. — Поищу… может, найду еще одну бусину. С ней надежней.
Они прошли через всю залу, полутемную, почти пустую, с длинными лавками и столами. Из расположенной рядом кухни сильно пахло кислой капустой и дымом.
— Сюда, — девушка кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж, вернее сказать, на чердак, под крытую соломой крышу. — Осторожней, не провались… Заходи…
Каморка Лиины оказалась маленькой, но весьма уютной — зарешеченное, забранное слюдой, оконце, сквозь которое проникал страдавший излишней желтизной свет, пара сундуков, небольшой стол, мягкое, с накропанной соломою тюфяком, ложе под синим бархатным балдахином.
— По случаю прикупила, — кивнув на балдахин, похвасталась хозяйка. — У Саввы из Дерпта. Он вообще-то, порванный… не Савва — бархат. Потрогай… А я пока бусину поищу, где-то здесь, в сундуке должна быть…
Она нагнулась, так, что тонкая шерсть платья во всех подробностях обрисовала упругие ягодицы. Ратников сглотнул слюну… Лиина, похоже, и не собиралась тотчас же разгибаться. Обернулась, прищурилась:
— Знаешь, что-то никак не найду. Наверное, и нет таких больше.
Отойдя от сундука, она уселась на ложе и, притянув к себе гостя, властно поцеловала его в губы:
— Помнишь, как мы с тобой…
Еще б не помнить!
Ратников, не сопротивляясь, позволил освободить себя от одежды и, растянувшись на соломенном тюфяке, помог разоблачиться Лиине. В желтых слюдяных лучиках притягательно сверкнуло белое женское тело: тонкая талия, животик, грудь — упругая и большая…
— Ты все так же красива, Лиина, — обнимая девчонку за шею, прошептал Михаил.
Та улыбнулась и, лукаво щурясь, облизала кончиком языка губы:
— А ты все такой же страстный… герр Майкл!
Их молодые тела слились в едином порыве, лишь шуршала солома да чуть скрипело ложе… да слышались томные стоны…
— Славно! Славно!
Истосковавшийся по женской ласке Ратников любил эту разбитную девчонку долго и страстно, почти до полного изнеможения, и Лиина отдавалась ему точно так же. И губы ее были жаркими, как огонь, а в глазах сверкало буйное пламя страсти.
Караван — полтора десятка возов плюс дюжина кнехтов охраны — как и говорила Лиина, тронулся в путь еще засветло — купцы явно собирались добраться в Дерпт до наступления темноты… если такое вообще было сейчас возможно. Впрочем, в саму крепость Ратникову и не нужно было — добраться до узкого, соединяющего озера, пролива, а там — вдоль озера или, наняв лодку, — к Нарве-реке.
Никто из купцов особенно не интересовался, кто такой их новый спутник и по каким делам едет, видать, Лиина шепнула кому надо что надо, вот и не приставали — побаивались задавать лишние вопросы орденскому брату — именно так его ушлая девушка и представила.
Обильных дождей в эту осень — не говоря уж о лете — не было, да и подморозило — возы ехали хорошо, ходко. Везли, как определил любопытный Ратников, в основном хлеб — зерно в мешках — да бочки с медом и воском. Торговцы были псковскими, некоторые полностью поддерживали немцев, другие — не особо, а большинству же было абсолютно все равно, какая в их городе власть, лишь бы блюла спокойствие горожан, не драла семь шкур да не мешала торговать и получать прибыль. Даже возчики, обычно большие любители почесать языками, в пути переговаривались довольно вяло, политические темы вообще не трогали, предпочитая обсуждать местные дела да всякие слухи.