Чтение онлайн

— Ладно те лаяться-то, — Дромило, похоже, обиделся, замолчал.

Зато забасил Бреслав — назвал свое имя да спросил, что за человек новый узник?

— Не знаю, как и сказать, — признаваться в комтурстве Ратникову почему-то казалось как-то не с руки. Но ведь и не новгородцем же называться — кто знает, что тут за люди сидят? Наверняка есть и соглядатай и, может быть, даже не один.

— А ты как есть, так и говори, паря, — загремел Бреслав. — Стесняться тут нечего, верно, братцы?

Никто не отозвался, только у противоположной стены хмыкнули.

— Управлял я тут одним… местом, — уклончиво пояснил Михаил. — Отсюда далече.

— Тиун, что ли?

— Можно сказать и так. А вы-то, православные, кто?

— Ну, православные тут не все, — пробасил собеседник. — Я, к примеру, католик.

— Тьфу ты, тьфу ты, — заплевались у стены.

— Ты поплюйся еще, чудило, живо по стенке размажу! — громыхнув цепями, пообещал Бреслав.

Видать, даже здесь, в узилище, угрозу сочли нешуточной, поскольку у противоположной стены больше не произнесли ни звука.

Только Бреслав хохотнул:

— Видишь, пан Мисаил — народец здесь у нас разный.

Ближе к полудню посветлело, и Ратников наконец смог как следует разглядеть своих собеседников — седенького лысого старичка с длинной пегой бородой — Дромило — и здоровенного парнягу в зеленом, отороченным лисьим мехом, кунтуше с многочисленными шнурами, с круглым веселым лицом с задорно подкрученными кверху усами — Бреслава. Кроме этих двоих, еще — как и рассмотрел Ратников раньше — имелись трое довольно неплохо одетых людей с аккуратно подстриженными в кружок волосами, остальные же пятеро, судя по всему, представляли собой разную шваль — нечесаные, одетые в рубища, они постоянно шипели друг на дружку и время от времени дрались, с явной опаской посматривая на Бреслава.

Поляк наверняка был пленником, и не из простых. Чего ж его тогда здесь держали? Не могли подыскать узилище поприличнее? Или — поприличнее не было? А зачем тогда сунули сюда всякую шваль? Непонятно.

Надо отдать должное, брат Дитмар вел следствие умело и быстро — не успел Ратников задремать, как явившиеся стражники выдернули его для допроса… Точнее сказать, это была очная ставка с очередным старым знакомцем — здоровенным верзилой с бритым подбородком и квадратным лицом. Ну, конечно… старый знакомый — садист и работорговец Кнут! Кнут Карасевич.

Ратников даже не удивился — чего-то в таком роде он и ждал.

Угодливо кивая капитульеру, Кнут живо подтвердил все то, что до него уже говорил немцам Кривой Ярил. «Герр Майкл» никакой не английский рыцарь, а верный человек Онциферовичей, мало того — тесно связан с новгородским тысяцким Якуном и его сыном Сбыславом!

— Ай-ай-ай! — выпроводив Кнута, брат Дитмар радостно потирал руки. — Ну что, будете и дальше упираться, герр… ммм… Мисаил? Имейте в виду, я немедленно отправлю гонца в Феллин. Доложу о вас и маршалу, и самому магистру. Доверенное лицо ратмана Якуна! Не часто, не часто попадают к нам подобные гости. Уверен, вы не обычный шпион и многое нам расскажете! И, знаете, совсем не хотелось бы приглашать палача… хотелось бы договориться.

— Что вам нужно? — Ратников скривил губы.

— Все! — кратко отозвался капитульер. — Вы выдадите всех ваших людей здесь, в Плескау, а также — на всем побережье и в Иссабурге.

— Иссабург? Изборск — так, кажется?

— Да-да, Из-бор-с-к — так его называют русские.

— В Изборске я никого не знаю!

— Хорошо, — с неожиданной покладистостью согласился брат Дитмар. — Пока обойдемся одним Плескау. И побережьем. Прошу вас помнить, герр Мисаил, мои слова о палаче — вовсе не пустые угрозы!

Ратников улыбнулся как можно более безмятежнее:

— Ладно. Предположим, мы с вами договоримся. А что я с этого буду иметь?

— А что вы хотите? — вопросом на вопрос отозвался монах.

— Все! — хохотнул Михаил.

Брат Дитмар посмотрел на него со всей возможной серьезностью:

— Так таки — все?

— Ну, я же не знаю всех ваших возможностей. Если я вдруг захочу дом в Любеке и пожизненную ренту — вы вряд ли сможете все это мне предоставить…

— Ну почему же нет? — капитульер улыбнулся. — Я вижу, у нас пошел деловой разговор, герр Мисаил. — С Любеком у нас налажены неплохие связи. С домом… постараемся устроить, а вот насчет ренты — это прерогатива магистра. Хотя… хотите честно?

— Давайте! — Михаил вскинул глаза.

— Лучше всего вам попросить землю на правах вассала Ордена, — негромко произнес монах. — У нас привилегии для переселенцев, особенно — явившимся из германских земель, хотя на наших землях с удовольствием селяться и поляки, особенно из Мазовии… Их жадные князья дерут семь шкур, а мы… мы хозяйствуем куда более разумно.

— Угу, — кисло улыбнулся Ратников. — И где вы мне предоставите землю? В Пруссии? Курляндии? Жемайтии? На переднем крае — образно говоря.

— И об этом можно будет договориться, — брат Дитмар довольно кивнул. — Я рад! Клянусь святыми мощами — рад! Ну… герр Мисаил, может быть, поговорим более конкретно? Сейчас как раз принесут обед, вы, небось, проголодались?

— Что ж, рад буду отобедать, тем более — в вашей компании. Вы кажетесь мне умным человеком, брат Дитмар.

— Как и вы мне, герр Мисаил. Да, конечно же я прикажу вас расковать…

Обменявшись любезностями, оба ненадолго примолкли, ожидая, когда вошедший слуга расставит на узком столе принесенные на серебряном подносе яства: рыбу, жаренную на вертеле дичь, явно только что выпеченный, с тонкой хрустящей корочкой, хлеб. Был даже высокий серебряный кувшинчик с вином…

— Итак? — откушав, потер руки монах. — Я внимательно вас слушаю, герр Мисаил. Очень внимательно!

— Вам бы лучше записать, — любезно предупредил Ратников. — Смею вас заверить, информация будет обширной!

— У меня хорошая память… Впрочем, вы правы, сейчас позову писца.

Брат Дитмар выглянул за дверь, что-то прокричал… Тотчас же в трапезную… впрочем, нет, это, скорее, был кабинет, неслышно вошел молодой монах с писчими принадлежностями — пером, чернилами и бумагой, судя по белизне, не самого худшего качества, вероятно, выделанной где-то в Италии. Хотя, у Ордена наверняка имелись и собственные бумажные мельницы.