Кривые зеркала
Шрифт:
– Сударь!
– Вскочил я.
– Вы можете не одобрять и осуждать политические решения моей матери, но прошу Вас пощадить мои чувства к ней!
– Прости, Антуан. Больше не буду о ней говорить. Просто мне невыносимо было видеть, как сын сильного короля превращается в безвольную игрушку его жены. И что эта игрушка должна сесть на трон моей страны. Я, как мог, сопротивлялся ей. Искал сторонников. Потом мы поняли, что, пока она жива, сладить с ней будет невозможно. Изначально мы планировали избавиться только от неё. Надеялись, что, освободившись от её влияния, ты обретёшь силу своего отца. Но ты слушать нас не захотел. Пришлось идти до конца. Но ты всё испортил! У нас уже и убийцы были готовы вместе с их признаниями, и Совет Короны за мной бы пошёл… так нет же! И что тебе в спальне не сиделось?
Ничего себе претензия!
– А что, я должен был смирно ждать ночных визитёров?! Чтобы меня убили, как и Лису?
– Лису?
– Мою девушку.
– А, служанка!
– Меня передёрнуло от презрения, прозвучавшего в его голосе.
– Да, служанка! Всего лишь служанка! Чем она-то вам помешала?!
– Могла возникнуть угроза в лице бастарда.
– У меня нет детей!
– Пока нет. Настоящий правитель должен предусмотреть все проблемы заранее. Запомни это, Антуан.
– Я запомню. И кое-что уже предусмотрел.
– И что же именно?
– Я хочу, чтобы Вы написали мне имена сообщников. Тех, кто продался Вам, и за что Вы их купили. Тех, кого принудили служить себе угрозами. А так же тех, кто отказался служить Вам, и что им за это было. Подробно.
– И что мне за это будет?
– Говорят, ТАМ всё зачтётся.
– Я положил на столик кинжал, отнятый у него.
– Я многому научился у Вас. Я не хочу выносить Вам приговор, милорд.
Уже открыв дверь, я услышал:
– Правитель должен уметь принимать решения, даже если эти решения ему не нравятся, Антуан.
– Надеюсь, мне больше не придётся принимать решения, которые мне не понравятся.
– Не оборачиваясь, ответил я.
– Вот ты и отблагодарил его, - тихо сказал Кот, когда мы пришли ко мне в кабинет.
Я уселся в своё жутко официальное кресло. Кот взгромоздился на стол, глядя на меня сверху вниз.
– Смотрю я на тебя и думаю: зачем тебе это надо?
– Я по-другому не могу, - вздохнул я.
– Вот то-то и оно. У тебя сейчас дела есть?
– Не знаю. Обычно мне воспитатели говорили, что я должен делать, но что-то я никого не наблюдаю.
– Представляю себе, приходит воспитатель и говорит: "Ваше Величество, хватит править, пора математикой заняться!"
– Если бы математика все проблемы решить могла!
– А в чём дело?
Я тоже сел на стол, развернувшись к Коту.
– Я сейчас думаю, что с заговорщиками делать.
– А что такое? Ты же вроде решил суд проводить?
– Решить то я решил, но суд только определит виновность-невиновность, а наказание виновным я сам должен буду отмерить.
– Прости.
– Не переживай, Кот, я выкручусь. Я не хочу никого убивать, у меня есть идея получше!
– Что за идея?
– Равнодушно спросил Кот, но я то увидел, как блеснули его глаза.
В отличие от Мирандаля, он спокойно выслушал меня и без всякого удивления принял мой план. А потом то ли грустно, то ли задумчиво сказал:
– Как твой друг я хочу вытащить тебя отсюда, подальше от интриг, предательств, судов и наказаний, но как твой подданный я знаю, что не будет в Интарии лучшего короля.
– Думаешь, у меня получится?
– Пошли-ка!
– Кот спрыгнул со стола.
В центральной гостиной моих покоев было достаточно места для двух акробатов, надумавших размяться.
Стук в дверь прервал нашу тренировку. Я торопливо надел туфли, набросил на плечи камзол, изобразив лёгкую небрежность. Кот спрятался в соседней комнате, и я открыл дверь, предусмотрительно закрытую нами до начала разминки. Дворцовый слуга, приставленный ко мне, попытался сообщить мне о просьбе об аудиенции. Я не дал ему договорить, пригласив Лиандира, маячившего за спиной глашатого, войти.
– Ты себя не по-королевски ведёшь, - заметил он, когда слуга покинул гостиную.
– Как я тебе уже говорил, этикет никогда не был моим любимым уроком.
– А не боишься, что уважать тебя не будут?
– Тебя смущает моё поведение?
– В каком смысле?
– Тебе хочется раздружиться со мной?
– Нет!
– Тогда в чём дело? Если благородным лордам угодно, чтобы их король соответствовал их представлениям о монархе, я готов буду их ожидания удовлетворить. И даже не поленюсь подписать приказ об обвинении многих из них в измене. В полном соответствии с буквой закона, причём. Не знаю, как они, а я предпочту сохранить Дома, но отступить от правил.
– Уважения этим ты не заслужишь.
– А зачем оно мне? Кто они такие, чтобы я ломал себя ради их благосклонности? Пусть они за моё благоволение борются! И лёгкой победы пусть не ждут.
– Какой ты грозный!
– Я не грозный, я властный!
– И грозный, и властный!
– Кот вышел к нам.
– Привет, Ли!
– Привет, Котяра! Новости знаешь?
– Какие?
– Наш любимый монарх назначил моего отца Советником.
– Я всего лишь предложил ему!
– Возмутился я.
– И что лорд Мирандаль?
– Зачитал мне целый список дел, с которыми мне предстоит разобраться по возвращению в Альвейн, как его Наследнику и полноправному представителю.
– Ты уезжаешь? Когда?
– Огорчился я.
– Понимаешь, Тони, я хочу остаться здесь. За последний месяц я узнал людей так, как никогда не смог бы узнать, будучи Наследником Альвейна. Я уж не говорю о том, что здесь что-то происходит, и что-то из этого получится. Пропустить первое творение истории в моей жизни… да я никогда себе потом не прощу! Отец сказал, что разрешит мне остаться, если только я найду себе дело.