Кровь
Шрифт:
Наступили сумерки. На поляне снова появляются стражники, у них в руках полыхают факелы. Труп уже обложен валежником. Пришедшие заливают всё густой смолой и поджигают. Пламя, разгоревшись, вздымается выше деревьев. Рядом в полном молчании только четверо стражников.
***
Доктор увлеченно продолжает свою импровизированную лекцию. Благодарная аудитория слушает, затаив дыхание.
— Krscanski pisci so obred razlagali na svoj nacin. Darovanje hudicu. Prisega zvestobe Satanu. Toda ko sem primerjal druga dejstva, ki jih poznam o slovanskih obredih, sem prisel do drugacnega zakljucka. To je bila kazen, in se tocneje, preizkus. Clovek, ki je bil obtozen zlocina, je spil sok svetega drevesa. Kar se je zgodilo potem, je pokazalo, ali on je kriv ali ne. So verjeli, da sok svetega drevesa je kri prednikov. Torej, so predniki odlocali o usodi cloveka. (Христианские авторы истолковали ритуал по-своему. Жертва дьяволу. Клятва на верность Сатане. Но, сравнив другие известные мне факты о ритуалах славян, я пришел к другому выводу. Это было наказание, а ещё точнее, испытание. Человек, обвиненный в совершении преступления, пил сок священного дерева. Дальнейшее показывало, виновен он или нет. Сок священного дерева считался кровью предков. Получается, что предки решали судьбу человека.)
Ирена, вскинув брови:
— In kaj je to sveto drevo? Ali je to lahko trepetlika? (А что это за священное дерево? Неужели осина?)
Доктор с азартом заядлого игрока:
— O! To je drugo zanimivo vprasanje! Poskusim dati vam kratek odgovor. Sveto drevo, ki so pravili tudi drevo prednikov in crno drevo, ni trepetlika. Zmeda je prisla, ker se sta poganska in krscanska mitologija zmesali. Mislim, da trenutno to drevo ne obstaja. Anticni pisci so dali njegov opis: drevo s crnim deblom in z okroglimi modrozelenimi listi. S sirjenjem krscanstva ljudje so zaceli to drevo unicevati. Vendar pa menim, da je to koncno izginilo sele v stirinajstem stoletju, ko se je v Evropi zacelo hlajenje. Ze dolgo pred tem pa je to drevo izginilo iz vsakdanjega zivljenja ljudi in postopoma so ga pozabili. Ljudje niso uporabljali ne njegova sadja ne njegova lesa. Sok crnega drevesa je bil strupen, ampak toksin je bil nezanesljiv. Toksicne lastnosti so mogoce se hitro izgubile zaradi napacne rabe. Pomeni, ce je bil sok razredcen z drugo tekocino, ce je ostal na prostem ali ce se je sok posusil, je bil strup izparil. Ocitno so to in uporabljali poganski duhovniki. Poleg tega je bil sok izjemno smrdljiv. Torej, crno drevo ni imelo prakticne uporabe. Zadnji zapisa o njem je moc najti v dokumentu desetega stoletja. Pripovedujejo o dogodkih iz devetega stoletja.
(О! Это отдельная интересная тема! Я попытаюсь ответить кратко. Священное дерево, которое также называли деревом предков и чёрным деревом, — это не осина. Путаница возникла из-за смешения языческой и христианской мифологии. Я думаю, в настоящее время это дерево не существует. У античных авторов есть его описание: дерево с чёрным стволом и круглыми голубоватыми листьями. С распространением христианства люди начали уничтожать его. Однако я считаю, что окончательно это дерево исчезло лишь в XIII веке с наступлением в Европе похолодания. Но гораздо раньше дерево исчезло из обихода людей и постепенно было забыто. Люди не использовали ни его плоды, ни его древесину. Сок чёрного дерева был ядовит, но действие токсина было ненадёжно. При неправильном обращении отравляющие свойства быстро исчезали. То есть если сок разводили другой жидкостью, если оставляли его на открытом воздухе или если сок высыхал, то яд утрачивался. Очевидно, этим и пользовались языческие жрецы. К тому же сок был чрезвычайно зловонен. Таким образом, чёрное дерево не имело практического применения. Последнее упоминание о нем встречается в рукописи X века. Там рассказывается о событиях IX века.)
Во время речи доктора можно отчетливо представить мощное дерево с чёрным узловатым стволом, который перехвачен цветными нитями; с ветвей свисают шнурки и ленты. А потом в его ствол врезается топор. Дерево рубят под гул толпы, в котором можно различить и одобрительные крики и протестующие. Поблизости виден христианский священник с умиротворением на лице. Срубленное дерево подожжено и полыхает.
На словах о рукописях X века, отец Тинека как будто что-то вспоминает и вскоре перебивает:
— Doktor, oprostite! In vampirji? (Доктор, извините! А вампиры?)
Доктор, ничуть не смущаясь, переходит на другое:
— Tocno tako! Se vrnimo k obredu. Ena stvar je zdela se mi osupljiva. Zakaj se je obred koncal s sezigom? Saj ogenj je simbol odveze. Ali to pomeni, da po obredu je clovek odresen? Odgovor imajo le anticni pisci. (Совершенно верно! Вернемся к ритуалу. Меня поразило одно обстоятельство. Почему ритуал завершался сожжением? Огонь ведь является символом очищения. Неужели это означало, что после ритуала человек очищался от вины? Ответ я нашел только у античных авторов.)
С этими словами доктор достает из внутреннего кармана телефон и, пристроив на нос очки, что-то находит в нем:
— To je o slovanskih plemenih. Ne bom bral latinsko, bom takoj prevajal. «Niso pokopali cloveka, ki je bil usmrcen s sramotno usmrtitvijo zaradi strahopetnosti ali izdaje, ampak so ga zazgali. Kajti so verjeli, da se bodo mrtvi vrnili po zive kri. Unici ga lahko le ogenj». (Здесь говорится о славянских племенах. Я не буду читать по-латыни, а сразу перевод. «Человека, казненного позорную казнью за трусость или предательство, они не хоронили в земле, а сжигали. Ибо они верили, что мертвец вернётся за живой кровью. Уничтожить его можно только огнем».)
Доктор выразительно смотрит на свою аудиторию поверх очков. Слушатели, очевидно, обдумывают его слова. Доктор же спешит усилить эффект и снова обращается к телефону:
— Je drug pisec: «V vsakem domu visi na steni leseni kol. Je bil izdelan iz njihovega svetega drevesa in je namenjen unicenju tistih, ki se so bili zastrupljeni z mrtvo krvjo in so ponoci vstali iz svojih grobov». (Или другой автор: «В каждом доме на стене висит деревянный колышек. Он вырезан из священного для них дерева и предназначен для уничтожения тех, кто, будучи отравлен мёртвой кровью, по ночам встает из своих могил».)
Доктор ненадолго отрывается от чтения и, подняв глаза, поспешно вставляет комментарий:
— Ni povsem jasno, kaj je «mrtva kri». Poglejmo se malo naprej. (Не совсем ясно про «мёртвую кровь». Давайте посмотрим немного дальше.)
И снова читает:
— «Nekoc davno so ljudje pokopali strahopetne izdajalce v zemljo brez vedenja, da so predniki izganjali jih iz svojega kraljestva. Mrtvi so se vrnili v svet zivih in vzeli zivo kri v zameno za svojo mrtvo krijo». (Когда-то давно люди хоронили трусливых предателей в земле, не зная, что предки изгоняли таких из своего царства. Мёртвые возвращались в мир живых и забирали живую кровь взамен на свою мёртвую.)
Несколько секунд все обдумывают информацию. Наконец Лиза формулирует вывод:
— Torej, sta dve poti postati vampir: piti sok svetega drevesa ali piti vampirsko kri? (Значит, стать вампиром можно двумя путями: выпив сок священного дерева или выпив кровь вампира?)
Доктор, спрятав телефон, подхватывает мысль:
— Tocno tako! Le dve poti! In sele po pokopu v zemlji! Ugriz ne spreminja v vampirje. Pravzaprav zemlja to naredi, bolj natancno, prst spreminja mrtve v vampirje. Zemlja daje moc vampirju. Ko je vampir ranjen, zemlja ga ozdravi. Ampak ne samo vsaka zemlja a le, tako rekoc, lastna zemlja. Vse to sem se naucil iz predkrscanskih virov. Krscanstvo povezuje vampirje s hudicem in njihov izvor z zavrnitvijo Boga. Vendar… (Совершенно верно! Только двумя путями! И только после захоронения в земле! Укус не превращает в вампира. По сути, именно земля, почва, превращает мёртвых в вампиров. Земля дает силу вампиру. Когда вампир ранен, земля излечивает его. Но не просто любая земля, а только, так сказать, родная земля. Всё это я узнал только из дохристианских источников. Христианство связывает вампиров с дьяволом, а их происхождение — с отречением от Бога. Впрочем…)
Во время речи доктор снимает очки и, держа их в руке, подчеркивает свои слова энергичной жестикуляцией.
Когда доктор переходит к разговору о христианстве, отец Тинека отвлекается на свои мысли и шепчет самому себе: «Zdaj postalo je jasno». (Теперь стало понятнее.) А потом прерывает доктора вопросом:
— Izkazalo se je, da to je nas tukajsnji vampir? (Получается, что это наш местный вампир?)
Доктор без труда переходит к новому аспекту темы:
— Tocno tako! O tem pise v rokopisu desetega stoletja, ki sem ga prej omenil. Na kratko, zgodba je taka. Sin kneza Jezerskega Nevara je zbral vojsko proti gnusobi, ki je zasedla Daljni grad. (Совершенно верно! Об этом говорится в рукописи X века, о которой я упоминал раньше. Вкратце, история такова. Княжич Озерский собрал войско против мерзости, засевшей в Дальнем замке.)