Чтение онлайн

Страх расползался по острову Мальта. Он явился вместе с пылью и ветром, людским шепотом, щелчками кнутов и скрипом запряженных ослами повозок. Иногда по воздуху плыли доносившиеся издалека рокот канонады и гул грохочущих выстрелов. Пальба шла полным ходом: все строения, расположенные по ту сторону обнесенных стеной деревень Большой гавани — Сенглеа и Биргу, — разрушались до основания. Это лишь усиливало напряженность, ускоряло торопливую суету. Здесь жили отважные люди, закаленные жизнью и привыкшие к набегам и нападениям разбойников с Пиратского берега [8] , уводивших пленников в рабство. Но на сей раз все было иначе. Народ собирал пожитки, подгонял детей, уводил подальше скот. Разрозненные группы беженцев направлялись в глубь острова к Мдине мимо перекопанных заброшенных полей, с которых уже убрали невызревший урожай. Они не оставят врагу ничего, кроме выжженной земли и камней. По приказу великого магистра Ла Валетта и рыцарей ордена Святого Иоанна. Шла середина мая 1565 года. Войны было не избежать.

По тропинке вдоль берега на восточной оконечности острова бежал рысцой крупный серо-стальной масти андалузский жеребец. На боку у всадника висел меч, а на спине был лук и колчан со стрелами. Однако на седоке отсутствовали привычные доспехи и какие-либо знаки отличия, которые бы указывали на его звание или положение. Высокие сапоги были истоптаны, а бригантиновый жилет выцвел — малиновый бархат спереди полинял от морской влаги, внутренние металлические пластины и позолоченные медные застежки расшатались от носки и драк. Всадник был высокий, сильный, поразительно привлекательный юноша с зоркими голубыми глазами и лицом северного европейца. Он уверенно держался в седле, а линия подбородка выдавала в нем стойкость бывалого солдата. Шрам от мушкетного ранения на виске свидетельствовал о некогда выигранном сражении и едва не потерянной жизни. Звали его Кристиан Гарди.

Он проехал всего нескольких миль, проверяя, исполнено ли воззвание великого магистра и все ли рыбацкие деревни пусты. Его конь, Гелиос, нуждался в разминке. Когда начнется осада, подобного шанса может уже не представиться. Усомниться было трудно лишь в одном: вскоре грядет битва огромной исторической важности и неимоверной жестокости. Многие погибнут. Возможно, он тоже окажется в числе павших. Но эта мысль едва ли тревожила Кристиана.

Судьба всегда переменчива, а смерть — беспощадна. Первая принесла корсаров, которые, покинув свое средиземноморское логово, совершали жестокие набеги на южное побережье Англии. Второе же постигло его семью и родную деревушку в Дорсете. Кристиан был еще мальчишкой десяти лет от роду, когда на его глазах зарезали отца, который кинулся на защиту своего дома. Он слышал крики матери и сестер, доносившиеся из подожженного жилища. Месть его была скорой. Ослепленный гневом, Кристиан набросился на пиратов с серпом, проткнув живот одного врага и едва не обезглавив второго. Это спасло ему жизнь и обрекло стать живой добычей на окаймленной пальмами скотобойне Пиратского берега. И вновь он выдержал испытание: схватывал все на лету, рос сильным, орудовал кинжалом в переулках Алжира и Бужи, боролся на пляжах Джербы [9] , воровал на базарах Триполи.

Англичанин подавал большие надежды. Одни из турецких командиров похвалил его, назвав достойным кандидатом, способным вынести суровые условия школы янычар. Корсары протестовали. Они забрали Кристиана на чужбину и вырастили как своего. Он мог обскакать их лучших наездников, ориентировался по звездам и течениям не хуже опытных мореходов, с проворством и свирепостью дервиша брал на абордаж медленные торговые суда из Неаполя. Другие корсары рукоплескали Гарди и восхищались им. Сам Драгут отдавал ему дань уважения. А однажды тихой безлунной ночью англичанин сел в утлую лодчонку и ускользнул на север.

Гелиос зафыркал, желая пуститься галопом. Гарди не стал сдерживать скакуна. Они были старыми друзьями. Коня Кристиан заполучил, просидев целый вечер за игрой в кости с одним аристократом из свиты дона Гарсии де Толедо, вице-короля Сицилии. Ему достался прекрасный жеребец, выведенный для охоты и сражений, масть которого с возрастом все больше походила на белый мрамор. Естественно, великий магистр поначалу не одобрил Кристиана, но позже уступил. Будучи обычным простолюдином, не удостоенным звания рыцаря, Гарди все-таки мог пригодиться ордену Святого Иоанна. Он знал врагов как никто другой, ибо жил среди них, овладел их мышлением, понимал повадки и хитрости и мог выследить до самого логова. Одни считали Кристиана наглым и несдержанным. Другие принимали за беспринципного наемника, чужака и отступника, лишенного истинной веры. Плевать! Гарди наслаждался покровительством Ла Валетта. Мальта стала его пристанищем, и он считал своим долгом защитить остров. Возможно, когда-нибудь он вернется в Англию и преклонит колени пред неухоженной могилой семьи. Когда-нибудь так и будет. А пока еще многое нужно сделать, чтобы добыть избавление огнем и мечом.

Среди скал возник мальчик и, задыхаясь, с обезумевшим взглядом бросился прямо на Кристиана. Рядом с ним бежала собака, дворняга, такая же взъерошенная и дикая, как и ее хозяин. Гарди осадил Гелиоса и остановился понаблюдать. Его конь по приказу мог забить копытами до смерти любого.

— Мальчик, ты либо спасаешься бегством, либо одержим.

— Враги! Я их видел! — отвечал тот отрывисто, хватая ртом воздух. — Пойдемте, сеньор. Вы должны пойти со мной!

Гарди спрыгнул наземь.

— Как твое имя?

— Люка.

— Что ж, мастер Люка, по всему побережью расставлены патрули, а на каждом холме есть сторожевая башня. Никто пока не заметил турецкого флота.

— Там не флот. Солдаты. Магометане. Говорят на своем языке. Прячутся в заброшенной хижине недалеко от залива. Пойдемте скорее.

Внимательно посмотрев на мальчика, Гарди почувствовал, что его настойчивость не случайна. Глаза юнца излучали грубую независимость человека, привыкшего выживать в одиночку, а выносливое тело покрывали затянувшиеся шрамы, оставленные жизнью беспризорника. На вид Люке могло быть около тринадцати лет.

— Где твои родители, Люка?

— Их забрали корсары из Гозо много лет назад.

— Тогда мы оба имеем претензии к сарацинам.

Потянувшись к седельной сумке, Гарди извлек инструменты своего ремесла. Если врагов окажется много, он схитрит и воспользуется оружием, которым снабдил его друг-мавр.

Мальчик взволнованно переминался с ноги на ногу.

— Я помогу вам, сеньор.

— Ты должен был отправиться в Мдину, в безопасное место.

— Я хочу драться.

— А как же твой друг?

Гарди указал на собаку. Она припала к земле, прижав уши, и оскалилась.

— Он тоже будет драться.

— В таком случае нас уже целая армия. Врагов много?

— Я слышал двоих, сеньор.

— Лодку видел?

— Нет.

Вероятно, они высадились под покровом ночи и затопили лодку в надежде обосноваться надолго. Сарацины могут быть серьезно вооружены, и их, возможно, больше, чем предполагалось. Или же они плод детского воображения? Мальчик, который слишком долго прожил на берегу, целыми днями гарпунил рыбу, а по ночам ел морских ежей, мог тронуться умом и утратить рассудок. Гарди сам все разведает.

Он заботливо шлепнул Гелиоса по боку и обратился к мальчику:

— Что ж, дадим бой врагу.

— Я не подведу вас, сеньор.

— И не станешь подвергать себя опасности, чтобы мне не пришлось выручать тебя из беды. Ты будешь подчиняться мне во всем.

— Слушаюсь.

Приземистая обветшалая хижина представляла собой заброшенное, возведенное для уже позабытых целей строение, которое постепенно разваливалось, оседая на окружавшую его прибрежную скалу. Вот где мальчик и его дворняга нашли приют и отдых. Не каждый станет сюда заглядывать. Но сейчас там кто-то был.