Чтение онлайн

На склоне земляного вала, соединявшего горный хребет с городскими стенами, группы мальтийцев наполняли родниковой водой глиняные бутыли для отправки в Биргу. В других местах питьевые запасы были скудны, а в стане рыцарей на побережье Большой гавани они почти отсутствовали. Такова была причина их суеты. Местные жители отдали своих мужчин в ополчение, а теперь делились живительной силой своих родников и колодцев. Там же, среди женщин и детей, повязав длинные черные волосы обыкновенным платком, босиком, с забрызганными руками, заливалась смехом Мария.

— Анри, поезжай дальше, к губернатору. Юбер, отправляйся на поиски священника. Я присоединюсь к вам позже.

Потомок Ла Валетта остановился рядом с Кристианом и прикрыл глаза от солнца.

— Целомудрие и послушание — устои нашего ордена.

— Они не пошатнутся от одной лишь беседы.

— Кристиан, враг уже за горизонтом.

— Тем больше причин успокоить душу, обрести мир и покой в сердце.

— Причин? Она дворянка, а ты даже не рыцарь.

— Ты говоришь совсем как мавр.

— Мавр благоразумен.

— Я могу хотя бы предаться мечтам, Анри.

— А также выразить свое почтение губернатору Месквите и завершить наше поручение.

— В свое время.

Пришпорив Гелиоса, Гарди направил скакуна к скалистому склону; позади послышались смиренный вздох Анри и унылый стон Юбера. Мария подняла голову и заметила Кристиана. Она изящно выпрямилась и стала наблюдать за его приближением, всем своим равнодушным видом стараясь изобразить превосходство. Но взгляд ее выражал нечто совсем иное. Глубокие светло-карие глаза излучали некую силу, не ограниченную воспитанием и происхождением. Эти глаза однажды и пленили Кристиана. Гелиос кивал головой, осторожно ступая по неровной земле.

— Миледи. — Гарди соскользнул с седла и поклонился девушке.

— Гость с манерами дворянина и в одежде корсара. Как любопытно!..

— Мне тоже, миледи. Знатная особа, которая босиком трудится у родника.

— Таков мой долг.

— Вы веселитесь за работой.

— Дни скорби еще впереди, месье Гарди.

— Вам знакомо мое имя?

— И ваша репутация.

— Она тревожит вас, миледи?

— Отнюдь. Однако ваше присутствие отвлекает от дел.

Ее губы разомкнулись в легкой улыбке, а из бутыли в руке пролилось содержимое.

— Нужно наполнить целую гору сосудов — десять тысяч.

— Сейчас я не прочь обойтись и без воды, миледи.

— Мой отец с удовольствием посмотрел бы, как вы умираете от жажды.

— Наши разногласия касаются турок.

— В нападении которых он обвиняет вас. Он терпеть не может орден святого Иоанна. Подобно другим знатным семьям этого города. Во всех бедах, что обрушились на нас, они винят рыцарей. Они сетуют на ваши пиратские набеги, которые разгневали османского султана.

— Наше сегодняшнее послание не улучшит их настроения.

— Их невозможно уговорить.

— Однако вы, миледи, покинули городские стены вместе с другими знатными жителями и собираете для нас воду.

Глаза Марии блеснули решимостью.

— Ваша религия — это наша религия. Ваши враги — наши враги.

— Наш остров — ваш остров.

— Он всегда будет нашим. — «Останетесь вы или нет», — читалось в ее интонации.

«Я бы остался», — решил Кристиан.

— Сражение будет кровопролитным, миледи. Почему вы не укроетесь на Сицилии?

— А вы почему, месье Гарди?

— Я солдат.

— А я дочь одного из старейших родов Мальты. Мой брат и овдовевший отец остаются. Я же останусь с ними, моим народом и защитниками Мальты.

Кристиан был благодарен ей за эти слова и за те редкие, брошенные украдкой взгляды, которыми они обменивались среди лесов и трав окрестных деревень. Мария была не миражом, но плотью и кровью, средоточием внутреннего света и телесного совершенства. Ее красота была столь притягательна, что от нее захватывало дух.

Присев, Кристиан взял бутыль и наполнил из родника. Он лишь искал повод задержаться, продлить мгновение. Мария наблюдала за ним с усмешкой.

— Бойцовый петух на коленях. Редкостное зрелище.

— Которое может не повториться. — Гарди передал сосуд девушке. — Я опаздываю к губернатору.

— Вы найдете его в компании моего отца.

— Выходит, сегодня день для дел семейных.

Кристиан поклонился, коснувшись губами руки Марии.

— Мой отец вовсе не изверг, месье Гарди. Он заботится об острове и своем городе.

— И я тоже.

Кристиан запрыгнул в седло и развернул Гелиоса.

— Надеюсь увидеть вас вновь, миледи.

— Несомненно, так и случится.

Сотрясая гривой и хлопая хвостом, конь направился к воротам Мдины. Гарди обернулся, коротко взглянув на склон. Мария смотрела ему вслед.

— Еще одно отребье нелегкая принесла.

Это колкое замечание должно было ранить. Отец Марии — обеспокоенный старик, дряхлеющий очевидец упадка собственной семьи — одарил Кристиана сердитым взглядом. Изменилась внешне и Мдина, некогда нареченная Тихим Городом. Подобно Биргу, ее переполнял шум людской толпы и звуки трудившихся ремесленников, а тенистые улицы стали прибежищем тех, кто готовился к осаде. Здесь же, в прохладе этого внутреннего дворика, лишь губернатор Мескита, Анри де Ла Валетт и припозднившийся Кристиан Гарди мирились с гневом хромого мальтийского дворянина.

Гарди не утратил самообладания.

— Это вы обо мне? Даже отребье способно заслужить спасение, сир.

— Или продолжать бездельничать и грабить. Как и все вы. Как всякий рыцарь, ступивший на наш остров. — Престарелый аристократ ударил тростью о мостовую. — Что полезного вы для нас сделали? Какую еще напасть навлекли на наши головы?

Анри был опечален.

— Мы защищаем веру, сир.

— Вы защищаете свои привилегии, форты и укрепления в Большой гавани. А стены Мдины придется охранять разве что женщинам и детям.