Крылатый
Шрифт:
— Тебе очень идет жемчуг, — сказал я, склонившись к рыжей девушке. — И алый шелк. Ты просто ослепительна.
— Ты тоже, — тихо ответила она, очень мило смутившись. — И этот черный обруч делает тебя таким загадочным…
— Это не обруч, это венец, — поправил я. — Обруч — это коннектор для погружений в Сеть и виртуальный мир, а у нас с братом — венцы.
— Я постараюсь запомнить, — хихикнула Майя.
Придвинув поближе высокий запотевший стакан, я глотнул из трубочки фирменный коктейль, ожидая, пока Майя доест свое мороженое с «пьяной вишней». Стараясь не смущать ее своим взглядом, я смотрел на сцену, где музыканты потихоньку возились со своими инструментами. Обойтись напитками решили только мы с Ваном, остальные заказали мороженое. Задумавшись о предстоящей ночи, я не сразу заметил, что расторопные официанты уже унесли вазочки из-под мороженого и успели заменить мой опустевший стакан новым, полным.
— А что это ты пьешь? — поинтересовалась феечка.
— Фирменный коктейль, — ответил я. — Хочешь, тебе тоже закажем?
— М-м… дай сначала попробовать. Вдруг он невкусный…
— Мне нравится. — Пожав плечами, я пододвинул стакан к девушке.
Она сделала всего один глоток, поперхнулась, задохнувшись, стукнула раскрытой ладошкой себя по груди и возмущенно повернулась ко мне.
— Как ты это можешь пить?!.. Там же крепость — градусов тридцать!
— Вообще-то всего двадцать четыре, — поправил эльф.
— А что такого? — искренне удивился я, пробуя коктейль.
Обычный молочно-клубничный коктейль с ванилью.
— Да таким напиться с одного стакана можно!
— С одного стакана? Этим морсиком?! Ты шутишь?!
— Майя, он же темный, — пришла мне на помощь Киса. — У них обмен веществ протекает по-другому и нечеловеческая биохимия организма. Ирдесу, как и Вану, надо литра четыре такого выпить, чтобы опьянеть. Поверь, они лопнут раньше.
— Тогда понятно, — кивнула Майя. — Но я воздержусь от таких… морсиков!
Мне оставалось только пожать плечами. Мой организм иначе, чем человеческий, реагирует на некоторые вещи, например, на яды или алкоголь. Иная биохимия, иное восприятие. У темных и у светлых — практически одинаково. Кто ж виноват, что я — темный? Покажите виновника, хочу выразить ему свою безмерную признательность!
Фоновую музыку сделали громче, некоторые из посетителей вышли танцевать, но я не торопился. Невольно вспомнилось, как в первый раз вытащили Вана на танцпол — эльф сопротивлялся изо всех сил…
— И не подумаю! — кричал Ван, упираясь ногами в пол.
— Можешь не думать, но пойдешь. Прямо сейчас!
— Ни за что!
— Упрямый глупый эльф!
— Киса! Ай, не тяни! Отпусти мое ухо!
— И не подумаю…
С тех пор его обратно не загнать. Чего, спрашивается, упирался?
Пока тянулось время, Майя расспрашивала меня о предстоящем концерте и певцах, а я охотно отвечал на ее вопросы.
Когда начался концерт, наша команда поддержала группу воплями и аплодисментами, но выходить из-за стола не спешила. Группа спела десяток старых песен, поклонники восторженно вопили и хлопали в ладоши.
Но вот Денис остановил музыку и сказал в микрофон:
— Я написал уже достаточно новых текстов, чтобы их можно было начать исполнять. Я долго думал, кому из двух братьев посвятить эту песню, пока не понял, что она о них обоих. Песня называется «Сын Неба». Эти двое доказали, что Тьма и Свет могут вполне мирно сосуществовать, а их представители — быть родными братьями, а не враждовать, как мы привыкли думать. Они рука об руку стоят на защите нашего мира и наших жизней. Светлый эльф-хранитель Ван и темный рыцарь Ирдес, эта песня посвящается вам обоим! Спасибо за все, что вы для нас делаете!
Прозвучали первые аккорды. Мы с Ваном переглянулись.
— Я его за такие посвящения… к стенке… — мрачно сказал эльф.
Слов мне не хватило для выражения мысли, пришлось воспользоваться красноречивыми жестами.
— Тебе посвящают песни? — спросила Майя. — Это ведь о тебе, да?
— О нас с братом, — поправил я.
— И не только песни! Еще баллады, серенады и идиотские признания в любви! — Голос светлого так и сочился ядом.
— Ван, какая муха тебя укусила?
— Рыжая, — ответил брат на старосветлом языке.
Хм… а что это за эмоции в голосе?..
— Не лезь не в свое дело, эльф! — веско предостерег я на том же наречии, стукнув кулаком по столу.
— Я тебя предупредил, — пожал плечами брат.
— По-моему, это я тебя только что предупредил!
В это время Арина и Денис, то чередуя голоса, то сливая их воедино, начали петь:
Его ночь — белый день, Бархат звезд — его небо! На ступени неслышно падает тень, Жизнь его — бесконечная лестница в небо! Не жди домой его вечером, Все равно не вернется он. Он в плену высоты навечно! Не в тебя, в мрак небес он влюблен!«Убить нельзя помиловать» — где ставим запятую? Когда два голоса слились в припеве, я решил, что, так и быть, на первый раз можно помиловать.
Отпусти его душу, земля! Прими его крылья, высь! Он летать ведь рожден, земля. — Не держись за него, не держись!Синие глаза рыжей феи странно сверкали, когда она смотрела на меня, слушая песню.
Не удержишь руками ветер, И не будет он вечно твоим! Не держи его — будешь в ответе За ту смерть, что придет слишком рано за ним! Не любить его невозможно, Как нельзя разлюбить рассвет. Но забудь обо всем, разве можно Удержать хоть на миг, удержать в руках свет?! Отпусти его душу, земля! Прими его крылья, высь! Он рожден для неба, земля. — Не держись за него, не держись!..Мы с Ваном, не глядя друг на друга, чокнулись высокими стаканами и залпом осушили их. Официантки, следившие за нашим столиком, срочно забрали опустевшую посуду.
— Следующие пусть будут покрепче, — пожелал светлый.
Через минуту принесли новые напитки, в которых уже ощущался алкоголь. Люди говорят, что темного, как и светлого, нереально перепить. Не знаю, не пробовал! Перепить самого себя… хм… кажется, это отдает шизофренией, а попытаться перепить Вана — чистой воды мазохизм.