Чтение онлайн

И все будет хорошо.

Уже под утро я уснул-таки и вновь увидел кусочек моего странного сна с продолжением. Досмотреть до конца не удалось: противно запищал наручный будильник Феликса, тявкнула бульдожка, я очнулся, заворчал, заворочался и, наконец, восстал ото сна, которого почти не удостоился. И тотчас же наступил в лужу.

Мой негодующий крик разбудил всех. Кто? Почему лужа? Чья? Кто посмел?! Уничтожу! С недосыпа я был мало расположен к шуткам и шутникам. Попадись мне только этот шутник...

Несколько секунд я тупо таращился себе под ноги. Вода была везде. Она покрывала пол сплошным слоем, ковер впитал ее в себя, сколько мог, и затонул на мелководье. Мои ботинки пока стояли на мели, но вот-вот были готовы отправиться в плавание без руля и ветрил.

– А ведь это из подвала течет, – задумчиво сказал продравший глаза Феликс. Сунув ноги в ботинки, он выбежал в коридор, шлепая по воде, и скоро оттуда донесся его голос: – Ну точно. Хлещет.

Со вздохом я выжал мокрый носок, натянул его снова и обулся. Со вздохом надел куртку. Поискал и со вздохом нашел гнутый лом.

– Правильно, – одобрил Феликс. – Погоди, я помогу.

Вдвоем мы кое-как расширили отдушину в фундаменте. Соленый ручей, берущий там исток, сразу стал мощнее и весело зажурчал. Через полчаса мы заметили, что вода уходит с первого этажа. Азартно гикая, Викентий помогал ей, гоня шваброй мелкие цунами.

Делать в корпусе было нечего, и я вновь вышел на воздух. Сегодня было заметно теплее. Снег таял вовсю, и кое-где уже открылась черная земля, лохматая от прошлогодней травы. Возле корпуса, где было утоптано, снег держался, не собираясь сдаваться так быстро, и соленый ручей промыл в нем извилистый Гранд-каньон в миниатюре.

У ручья сидел на корточках толстый Леня, подбирал какие-то камешки и плевал в воду.

– Виктор Гыгы, – поддел я его. – «Человек, который плюется».

Он радостно взгыгыкнул, захрюкал и забулькал. Люблю сангвиников, с ними просто.

Помутневшая Радожка несла вырванные с корнем кусты, огрызки досок, бутылки и прочий мусор. Почему-то не было ни одной льдины. За ночь вода поднялась, и здорово поднялась, зато туман немного поредел. Верхушки сосен на правом берегу Радожки различались довольно отчетливо, а левый берег проступал смутно, лишь намекая на то, что он вообще есть.

Удивительно: Мария Ивановна не следила за внуком и вообще покинула корпус. Я нашел ее бредущей вдоль протоки от нижней оконечности острова к верхней в неизменном пальто и пуховом платке. Вид у старой учительницы был задумчивый.

– Доброе утро, – окликнул я ее. – Прогуливаетесь? На том берегу никто не появлялся?

Она вздрогнула и покачала головой. Кажется, ее мысли были заняты совсем не этим.

– Сегодня, возможно, прилетят, – продолжал я на оптимистической ноте. – Туман-то уже не тот, а?

– Не тот, – безразлично согласилась Мария Ивановна. – Скажите, Виталий, вон та палка... да-да, та, что в воде... ее Феликс при вас вбил? Во сколько примерно часов это было?

Я не сразу сообразил, о какой палке идет речь и тем более не сразу заметил кол, полностью укрытый водой. Его немного покосило течением, но если бы он стоял прямо, то, наверное, как раз достал бы до поверхности текущей воды.

– Часов в семь, наверное, – сказал я, подумав. – Как раз начало смеркаться.

– А какой он был длины? Хоть примерно.

– Примерно вот такой, – отметил я ребром ладони на бедре.

– Сантиметров восемьдесят пять – девяносто?

– Да, наверное... А что?

– По меньшей мере шесть сантиметров в час... – Мария Ивановна печально покачала головой. – Если вода и дальше будет так прибывать – плохо наше дело.

– Почему плохо? – спросил я, спрятав улыбку. – Зря вы так думаете, честное слово. Во-первых, нас вытащат отсюда не сегодня, так завтра. Во-вторых, вода до «Островка» не достанет, тут ей по высоте еще метра четыре...

– Поменьше, – поправила меня Мария Ивановна. – Метра три с хвостиком.

– В-третьих, вода вообще скоро начнет спадать, – продолжал я. – Мало ли, что быстро поднимается... Может, выше по течению прорвало плотину. Или сбросили воду, чтобы не прорвало.

Мария Ивановна вздохнула. Убежден: с такими вздохами сожаления она ставит двойки в дневники оболтусов, брякнувших, что Волга впадает в Черное море.

– Дельная гипотеза, дельная... Насчет плотины – это да... Только вот какое дело, Виталий: на Радожке нет никаких плотин. Разве что мельничные запруды в самых верховьях, но они наверняка давно разрушены. Теперь там перекаты.

– Откуда вы знаете? – запальчиво спросил я.

Она лишь улыбнулась немного грустной улыбкой, а я понял, что сморозил чушь. Фанатичные географички старой выучки знают о своем предмете все, соперничая в этом отношении с генштабистами. Некоторые из них, разбуженные посреди ночи, с легкостью назовут длину реки Пис и вычертят карту глубин озера Титикака. И уж если они утверждают, что на Радожке нет плотин, значит, нет ни одной, даже самой завалящей.

– Лучше бы плотины были, – просто сказала Мария Ивановна. – Знаете, в Ярославле до зарегулирования Волги вода в иные паводки поднималась на двенадцать метров...

Утешительное известие.

Подошедший сзади заинтригованный Леня присвистнул. Толщина мешала ему повертеть головой, поэтому повертелся всем корпусом, остановил взгляд на «Островке» и присвистнул снова:

– Это по самую крышу.

– Так то на Волге, – не очень уверенно возразил я.

– Конечно, конечно...

Нет, Мария Ивановна совсем не хотела со мной спорить. У меня даже появилось подозрение: не пожалела ли она о том, что затеяла со мной этот разговор? Может быть, она считает меня вздорным паникером?