Чтение онлайн

Если на нас не сбросят еды, меланхолически думаю я, то от рыбного фосфора мы скоро начнем светиться в темноте. А если рыба не захочет ловиться, то через несколько дней мы все и даже Леня станем светиться в проходящих лучах, как какой-нибудь дымчатый кварц. Жаль только, что не станем при этом такими же зелененькими, как украденный изумруд, – было бы приятно глазу.

Леня и Коля гипнотически смотрят на огонь. Милена Федуловна опять уткнулась в женский роман. Феликс застыл на диване в позе мыслителя с острова Рапануи, он же Пасхи. Почему, интересно, все молчат? Надоело пялиться в телевизор – надо что-то делать. Если работы нет, надо разговаривать, как все нормальные люди. Рассказывать истории из жизни, травить байки и анекдоты, ругать сволочей-политиков, зачитывать по памяти избранные места из собственных историй болезни, реветь хором «Из-за острова на стрежень» – все, что угодно, только не бездельничать молча, хуже этого ничего нет. И мне им не помочь: всякий, ну почти всякий литератор по натуре индивидуалист, а не массовик-затейник.

Мне становится тягостно, и я, согревшись, выхожу на вольный воздух. Матвеич насторожил жерлицы в основном русле, а в протоке они с Викентием ловят удочками. Пока всей добычи – один пескарик длиной аж с мизинец, бодро плавающий в отмытой банке из-под тушенки. С верхушки сосны на него алчно косится ворона. Кыш, ворюга, зашибу! Я нагибаюсь якобы подобрать с земли камень, и пернатая дрянь с сиплым карканьем тяжело срывается с дерева. Ну то-то, знай наших, птица.

– Викентий! – беспокоится Мария Ивановна. – Шаг назад! Ноги промочишь!

По-моему, он уже их промочил.

– Тише, ба! – пронзительно верещит нанопитек, дрейфуя по берегу вслед за плывущим поплавком. – Рыбу пугаешь!

– Викентий, я кому говорю! Виталий, вы очень кстати, я вас прошу...

– Эй, примат, – уловив суть дела, обращаюсь я к мальцу, – дай-ка половить.

Мальчишка возмущен не меньше, чем шекспировский Клавдий, если предположить, что какой-нибудь Гильденстерн попросил бы у него поносить датскую корону.

– Ага! Сами себе удочку сделайте!

– И сделаю, – говорю я. – Только я не умею ловить, никогда этим не занимался. Научишь?

В глазах Викентия море недоверия. Чтобы взрослый дядя, притом писатель, не умел делать элементарных вещей? Но я не очень соврал: за последние двадцать лет я к рыболовным снастям не прикасался ни разу.

Искушение поучить взрослого берет верх, и удилище попадает в мои руки, а Викентий отступает на полшага от воды. Мария Ивановна излучает признательность.

– Клюет, клюет! – ужасно волнуется ее внук. – Во! Подсекайте! Сошла! Эх, вы...

Он требует назад свою удочку, а я не отдаю. Тогда он обиженно верещит, пытается спихнуть меня в воду, и Мария Ивановна, успевшая незаметно положить под язык таблетку, делает мне знак рукой: ладно уж...

– Спасибо, – благодарю я ее за избавление. Нет, педагогика не моя стихия, а ссориться с юным нанопитеком себе дороже – обидится и изобретет такую каверзу, что мало не покажется.

– Погулять вышли? – благожелательно осведомляется Мария Ивановна.

Как будто не ясно.

– Да... Скучно как-то. Что-то народ больно уныл...

– А вы разве не смотрели новости? – удивляется Мария Ивановна. – Ах да, я забыла, вы же ходили за дровами... Простите, Виталий.

– О половодье, что ли? Я смотрел.

– Что вы, Виталий! Я о центральном канале, не местном... Половина выпуска о наводнениях по всему миру – катастрофических, заметьте, наводнениях! Даже в Сахаре. Если так пойдет дальше, там снова появятся крокодилы...

– Разве в Сахаре когда-то водились крокодилы? – изумляюсь я.

– Представьте себе, водились, и не так давно, – просвещает неуча географичка. – Последний сдох лет семьдесят назад вместе с усыханием водоемов на нагорье Тибести... Но я не о том... Наводнение в Калахари, в Гоби. В Центральной Австралии. Наводнение в Атакаме – на высоте трех тысяч метров! Там нет поблизости снежных вершин, а дожди выпадают раз в пятьдесят лет. Я уже не говорю о муссонных странах – там просто кошмар. Поверьте, Виталий, такого на памяти людей не было никогда, я знаю...

Все-то она знает.

– А у нас? – спрашиваю я.

Она вздыхает.

– И у нас, как у всех...

– Да? А вот сейчас проверим.

Я достаю мобильник и набираю номер Мишки Зимогорова. Долгие гудки. Мне представляется Мишкин домашний телефон, вокруг которого плавают налимы и пятятся хвостом вперед черные раки. Наконец Мишка берет трубку.

– Ну?

– Привет, собака! – обрадованно кричу я. – Дрыхнешь, что ли? Много принял?

– Ну как... – сонно бормочет Мишка. – Вчера посидели немного... почти тихо, но соседи все равно ментов вызвали... Олег, это ты, нет? Деньги завтра, чтоб я сдох, мне Лихоблудов аванс обещал...

– Я тебе не Олег, и ты меня плохо знаешь, – угрожаю я. – От меня ты деньгами не отделаешься: или два раза по морде, или хороший коньяк. За что? Отвечаю: за «Островок». Кто мне его насоветовал?

– А, это ты, жук полосатый, – нагло зевает в трубку Мишка. – Ну и как тебе в «Островке», пишется?

– Мне в «Островке» так, – сдержанно отвечаю я, – что пузыри еще не пускаю, но скоро буду. Резной мостик помнишь? Снесен и уплыл, остров тонет, жрать нечего. Холодно, мебель жжем. Въехал? Да, тут у нас еще труп...

– Погоди, погоди, – бормочет Мишка и звучно прочищает горло. – Не понял: какой труп?

– Мертвый, блин!

Десять секунд Мишка Зимогоров усваивает информацию. Затем начинает орать, что это потенциальный сюжет, что он завидует моему приключению, из которого я впоследствии вынесу немало приятных воспоминаний, и все в таком духе.

А я мечтаю при следующей встрече отломать ему конечности. Или нет, лучше напроситься к нему на пьянку, остаться ночевать, а утром поглотить все оставленное на опохмел пиво. Из общения с людьми вроде Мишки вырастали великие инквизиторы.

– Кончай базар, – говорю ему я, а Мария Ивановна морщится от перлов современной изящной словесности. – У вас в Москве как – потопа нет?

Мишка говорит, что сейчас глянет в окно, а я думаю над моим «у вас». У вас в Москве... Вжился в местность, пустил корни. Еще дня три назад я сказал бы «у нас в Москве».

– Ручьи текут, сугробы тают, – рапортует Мишка. – Солнышко светит.

– И все?!

– Какой-то хмырь пиво пьет на ходу, сейчас под иномарку попадет... Не, не попал...