Крылья чёрные
Шрифт:
– Сегодня мне удалось наладить контакт с одним человеком из списка, - рапортовал Бобрев.
– Это хорошо, очень хорошо. С кем именно?
– Александр Иванович занял место подле контрразведчика, принявшись рассматривать портреты.
– С Анной, - голос на долю секунды задрожал, но Бобрев справился с собой.
– Канторович, секретарём Винавера,
– Это замечательно.
Спиридович повернул голову и заглянул в глаза Дмитрию.
– Дмитрий Петрович, помните: не стоит чрезмерно близко сходиться с агентами. Это чревато трудностями. Доверять им тоже не следует. К сожалению, я ожёгся на этом, и не однажды, - вздохнул Александр.
– Но, признаться…Если у Вас нечто серьёзное в сердце - то Бог Вам в помощь. Я буду рад, если кто-то из нас всё-таки сможет обрести семейное счастье.
Спиридович был несчастен в браке…
Дыхание Бобрева сдавило.
– Вы…
– У Вас всё на лице написано. Я видел фотокарточку Канторович. Признаться, будь лет на двадцать моложе, я бы…Ну да ладно. Предупреждаю Вас: это слишком опасно. Она вряд ли поймёт то, что…
– Я её использую? Возможно. Но я надеюсь, что мне не придётся ей об этом говорить.
– Придётся. Вы же, наверное, назвались лейб-гвардии офицеров? Не так ли?
– Спиридович понимающе улыбнулся, оглядывая "маскировочный" наряд Бобрева.
– Да и не могли Вы сказать, что служите в контрразведке. Тогда всё дело могло пойти насмарку. Как Вы с нею объяснитесь? Если Вы не просто влюбитесь в неё, а полюбите - Вы же ведь захотите раскрыть себя, рано или поздно. К чему это приведёт? Она подумает, что Вы обманывали её всё это время, причём врали не только об имени и службе, но и о многом другом. Она подумает не Бог весть что.
Александр Иванович подыскивал нужные слова.
– И будет права, во всём права. Служба - дело одинокое. Мы не можем найти понимания даже в самых близких нам людях. Вы даже не знаете, как первая моя жена воспринимала то, что я делаю…
Тень упала на лицо Спиридовича.
– Мой Вам совет. Если сможете - забудьте её, как только дело будет сделано.
– А если не смогу?
– Бобрев всем телом подался вперёд.
Собеседник невесело усмехнулся.
– Тогда желаю Вам терпения, счастья и удачи, последнего - в особенности. Вы ещё очень молоды, чтобы разобраться во всём без участия фортуны.
Спиридович повернулся и хотел было уйти, но Бобрев его остановил.
– Александр Иванович, можно спросить Вашего совета? Не в службу, а в дружбу, - контрразведчик замялся.
Бывший начальник личной охраны царя повернулся. На лице его играла шальная улыбка.
– Вы хотите узнать, как расположить её к себе? Как добиться её благосклонности, - и, прочтя по лицу Бобрева утвердительный ответ, продолжил.
– Нет ничего проще! Первый совет: никого не слушайте и полагайтесь только на своё сердце. Оно подскажет Вам верную дорогу. Что, хотите ещё советов?
Дмитрий кивнул.
Спиридович - впервые за долгие годы - улыбался от чистого сердца. Наверное, он был счастлив помочь хоть кому-то из числа "бойцов невидимого фронта" обрести личное счастье. Ведь это самое ценное - наравне со служением Родине - что есть у человека…
Едва Анна Канторович вышла из здания комитета, как принялась оглядываться по сторонам, ища глазами того офицера, Александра. Она постоянно думала о нём в тот день, даже Винавер заметил, что с секретаршей что-то не так.
– Милочка, уж не заболели ли Вы?
Он просто ещё не видел букеты.
– Нет, Максим Моисеевич, всё в порядке, просто…
Нос наконец-то принюхался. Умные глаза Винавера пронзили Канторович.
– Анна Павловна, комната прямо-таки благоухает цветами. Духи? Нет…Вам случайно не подарили цветы?
Юрист-цивилист, недавно отпраздновавший свой пятьдесят четвёртый день рождения, поднялся из-за стола и подошёл к окну. Он отдёрнул занавеску - и прямо перед его взором оказались букеты, стоявшие в вазах.
– О, милочка, у Вас новый поклонник. Вот отчего Вы так взволнованы. Ну что ж, очень хорошо, очень! Авось найдетё наконец себе пару. Пора, пора, столь прекрасная девушка просто не имеет права оставаться в одиночестве. Ну же, расскажите мне о нём, мне интересно!
Старый еврей и один из старейших кадетов, великолепный специалист по гражданскому праву, он опустился на стул напротив Анны Павловны. Он ждал любопытнейшего рассказа. И дождался.
– Мы встретились с ним в "Привале комедиантов"…
– Анна, простите, что заставил Вас ждать, - раздался долгожданный голос откуда-то справа.
Канторович развернулась. Голова её сделала немыслимый пируэт, а лицо…Лицо преобразилось. Задумчивость мигом слетела с него, глаза засияли, а улыбка озарила всё вокруг. Бобрев не удержался от того, чтобы не улыбнуться в ответ.
– Позвольте принять у Вас букеты? Клянусь, я не дам их в обиду, - рассмеялся Бобрев.
– Да, пожалуйста, - букеты перекочевали в здоровую руку Дмитрия Петровича.
При этом Анна коснулась ладошкой кожи Бобрева, и его будто молния ударила: прикосновение было таким тёплым, таким нежным!
– Анна, скажите…А Вы любите прогулки по набережной, улицам Петрограда?
Канторович подняла премилый носик кверху, приложила пальчик к губам, сделала серьёзное выражение лица - а через считанные секунды, радостно улыбнувшись, ответила:
– Особенно в хорошей компании. Надеюсь, я попала именно в такую?
– девушка ждала реакции Бобрева.
– Уверен, что да. Быть может, даже в лучшую из возможных, - поддержал шутку Бобрев, и они оба весело и по-доброму рассмеялись.
– Прошу Вас.
Дмитрий кое-как извернулся, чтобы цветы не мешали, и Канторович взяла его под локоток. Если честно, секретарша Винавера позволяла себе такое своим прошлым ухажёрам хорошо, если на вторую-третью встречу, но этот офицер…Было в нём нечто, располагавшее к этому рыжеволосому кавалеру, что-то, заставлявшее довериться ему. Анна всё больше и больше отдавалась чувствам, не желая противиться любви с первого взгляда (или, скорее, букета).
– Ваши цветы, признаться, обратили на себя внимание всего женского и большей части мужского персонала нашего комитета, - Канторович первой завела разговор.
– Вы, наверное, волшебник: раздобыть в такое время в Петрограде столь прекрасные букеты! Поделитесь секретом, будьте любезны!