Чтение онлайн

– Приношу эту жертву… – успел крикнуть интеллигент перед тем, как его сшиб с ног бугай Виталик по приказу старика.

Завязалась драка, интеллигент тыкал заточкой, окровавленный Виталик яростно молотил руками и ногами. Бабы набросились на старика, накинули тряпку ему на лицо и принялись душить.

Девица по-прежнему валялась без сознания и только благодаря этому имела шансы уцелеть в мясорубке.

Мут надел маску, пожал плечами на камеру – мол, извините, дорогой учитель, я несколько перестарался – и пошел к выходу с полигона.

Командор был суров и немногословен. Он сидел за своим огромным столом и молча перебирал листочки в толстой кожаной папке.

Мут стоял, вытянувшись по стойке «смирно», и старался не дышать. Шкаф стоял за спиной, и Мут чуть ли не физически ощущал его взгляд.

«А ведь сейчас решается моя судьба, – понял Мут. – Сейчас Командор дочитает мое досье – и либо Шкаф одобрительно хлопнет меня по плечу, как тогда, после последнего полигона – либо накинет удавку на шею и тихо придушит, как придушили бабы старика Хоттабыча».

– М-да, – сказал Командор и пошевелил пальцами.

Если бы у Мута было лицо, по нему бы сейчас градом катился пот. Но лица не было, и Мут прилагал огромные усилия, чтобы лицевые мышцы не дергались судорожно.

– Оценки у тебя неплохие, – проговорил Командор неохотно. Он вообще был скуп на похвалу. Мут сглотнул.

– Талантливый манипулятор, – зачитал Командор строчку из досье. – Склонен к насильственным методам решения проблем. Умеет импровизировать и принимать решения в условиях жесткого цейтнота. Мыслит масштабно, дерзко. Не считается с человеческими жизнями. Абсолютно аморален. Социопат. К Легиону относится преданно. Мечтает вступить в его ряды… Мечтаешь, Мут? – спросил Командор, оторвавшись от досье.

– Так точно! – сильнее прежнего вытянулся Мут.

Сердце у него колотилось от волнения.

– Как ты относишься к людям? – спросил Командор.

– Расходный материал!

– А к мутантам?

– Генетический мусор!

– Так почему же я, – хитро прищурился Командор, – должен взять тебя, мутанта – генетический мусор – в ряды Последнего Легиона?

Вопрос был с подвохом, но после учебки Шкафа Мут не сплоховал:

– Даже мусор бывает полезен! Я принесу пользу Легиону!

Командор покивал:

– Да, Шкаф хорошо тебя выдрессировал. Молодец. Скажи, Мут – а ты не боишься большой и грязной работы?

– Никак нет! – щелкнул каблуками Мут.

«Неужели мне доверят настоящее дело?»

Командор опять полистал досье.

– Тут сказано, что ты устроил бойню на полигоне. За полчаса стравил между собой восемь человек и заставил их убивать друг друга во имя… ха-ха, Неназываемого Бога! Молодец, хвалю. А сможешь устроить такое в масштабах целого острова?

– Так точно!

– Например, острова Крым…

Мут будто язык проглотил.

«Меня отправят в Крым? Убивать листонош за то, что они со мной сделали?»

– Я хочу, – жестко продолжил Командор, – чтобы ты вернулся в Крым. Уничтожил орден Листонош. Стравил между собой татар и казаков. Развязал несколько войн. Словом, чтобы Крым вернулся к своему природному состоянию – дикости и варварству, а не лез в возрождение цивилизации. Справишься?

– Да, – сказал Мут.

– Держи, – Командор достал из ящика стола коробку из красного дерева. – Держи. Мой тебе подарок к окончанию курса шпионажа.

Мут принял коробку и замер, не зная, что делать дальше.

– Открой, не бойся.

Мут послушался. В коробке лежала маска – не грубо склепанная поделка, а произведение ювелирного искусства из полированного серебра.

– Нравится? – спросил Командор.

– Да, – охрипнув от волнения, проговорил Мут.

– Теперь ты – Человек в Серебряной Маске. И твоя цель – нести смерть и разрушение в Крым. Запоминай – нашего главного агента в Крыму зовут Рыжехвост…

Генерал Ольшанский как в воду глядел: Чернобыль обогнули без происшествий, мелкие банды будто попрятались, а вот населенных пунктов, и правда, не было. Бандерольке, привыкшей к тому, что в Крыму деревни на каждом шагу, это представлялось странным. Неужели и правда повымерли все или попрятались в крупные города, в метро?

Бандеролька несколько раз работала штурманом, сменяя уставшего Влада, а вот подменить Телеграфа было некому – выяснилось, что вездеход обладает характером, притом – не лучшим, и вести себя кому попало не дает, блюдет верность старому листоноше. В перископ было видно одно и то же, навевающее тоску и желание повеситься. Бандеролька ни разу еще не попадала в настоящий лес – густой, угрожающе-темный и непроходимый, а тут леса эти, древние, еще больше разросшиеся после Катастрофы, обступали дорогу, будто зажимая между высокими щитами, и кто-то выл в их глубине так громко, что слышно было сквозь обшивку.

Счетчик Гейгера показывал неутешительное. Бандеролька понимала, что может, конечно, выйти и прогуляться без защитного костюма, но делать этого не хотелось – знакомство с местной фауной не входило в число интересных Бандерольке вещей.

Время коротали за разговорами, но вскоре даже Кайсанбек Аланович иссяк, Игорь совсем приуныл, и даже Марика перестала хихикать и болтать. Особенно трудно пришлось, когда измученный Телеграф попросил об остановке – ему хотелось отоспаться.

Поворочавшись на неудобном лежаке под аккомпанемент разноголосого мужского храпа, Бандеролька решилась-таки выбраться наружу. Стояла светлая лунная ночь, ветер приносил тревожные незнакомые запахи, и Бандеролька просто открыла люк тамбура и выбралась на броню – посидеть в одиночестве. Вокруг настороженно шумел непривычный лес. Высоченные деревья с золотистой днем корой и высокой, зеленой кроной – Кайсанбек Аланович сказал, что это такие сосны, а похожие на пирамиды и почти черные – «ели». Кого ели, впрочем, не обмолвился.

Бандеролька сосны раньше видела, но были они низкие, пушистые и корявые, а эти колонны ничем привычные не напоминали. Разве что пахли так же – хвоей. В лес было не пройти – нижний ярус заполонили кусты с крупными черными ягодами и, Бандеролька пригляделась, цепкими колючками. Как малина, только цвет другой. Ну его. Да и не хочется.

«Совсем не хочется, – убеждала она себя, – только вот ноги бы размять».

Бандеролька спрыгнула на дорогу – асфальт на ней раскрошился, и сквозь него пробились молоденькие деревца. Еще несколько лет – и все зарастет, все поглотит лес… Пройтись (недалеко! осторожно!) было приятно. Бандеролькины чувства обострились. Кто-то ходит в чаще, принюхивается шумно и фыркает. Но ходит с опаской и нападать не собирается. Огромная сова пролетела над головой, опустилась на ветку и застонала-заухала. Бандеролька поежилась.