Чтение онлайн

Пора было возвращаться к вездеходу. Если Влад, например, заметит ее отсутствие (а Влад все замечает) – поднимет тревогу, и будет стыдно за то, что из-за глупой прихоти переполошила людей.

В симфонию леса вмешался новый звук – губная гармошка. На этот раз он звучал громче, и Бандеролька остановилась и огляделась: где же, где?

Тени в свете луны были черными, глубокими, и одна из теней шевелилась. Бандеролька замерла. Звук шел оттуда, но при этом тень не пахла живым и была лишена объема…

…а потом она провалилась куда-то, будто заснула наяву, с открытыми глазами.

Перед Бандеролькой стоял, не видя ее, Человек в Серебряной Маске. Его поза выражала злобное, нетерпеливое ожидание. Перед Человеком в Серебряной Маске была разложена карта, на которой вспыхивали, будто по волшебству, огоньки. Он давил огоньки пальцем – те загорались вновь. Карта жила и переливалась, и особенно густо светился крохотный ее кусочек – Крым. Человек в Серебряной Маске схватил со стола кинжал с костяной рукояткой и воткнул в родину Бандерольки. Брызнула кровь…

Она очнулась. Музыка смолкла.

«Приехали, – подумала Бандеролька вяло, – я сошла с ума. Сначала просто музыка, потом – странные сны, приветы из прошлого, причем не моего, теперь вот – прозрение. Пойду в Орден Серого Света, буду у них главной пророчицей. “Оооо, вижу будущее, нам всем хана!”»

Вариант пожаловаться доктору Верховцеву или Кайсанбеку Алановичу она отмела с ходу – пока не чудит, и глюки не мешают работе, нечего жаловаться и людей пугать. В конце концов, может, это переутомление. Или просто такая особенность. Или подсознание выплескивает страхи.

Бандеролька на самом деле боялась Человека в Серебряной Маске – потому что враг этот был непонятен, цели его – неясны, а людской логики в поступках не наблюдалось. Будто персонифицированное древнее зло…

Она забралась обратно в вездеход и моментально заснула, так крепко, что очнулась, лишь когда Марика принялась трясти ее за плечо:

– Поднимайся, выходим! Следующая станция – Минск!

Город встретил их простором разрушенных улиц и гробовым молчанием. Бандеролька с Владом, одетые в защитные костюмы, охраняли доктора Верховцева и Кайсанбека Алановича, пытавшегося с картой в руках отыскать вход в метрополитен – очевидно было, что без запасов листоношам дальше не уехать, а если тут и есть выжившие, то только под землей.

– Минску во всех войнах доставалось, – комментировал Кайсанбек Аланович, прыгая по обломкам. – Это документально зафиксировано. Судьба такая, видно, у города.

– Вход в станцию Петровщина должен быть где-то рядом. Если она обитаемая, то рано или поздно нас заметят.

– Да нет никаких признаков того, что обитаемая! За это время разобрали бы завалы. Вспомните хоть Киев, жалкая вы, ничтожная личность!

– Вас только слепой не заметит, – прокомментировал Влад. – Шумите, будто у себя дома. А между тем, нас вполне могут принять за бандитов. Я бы принял.

– Бросьте. Видно же, что мы пришли с миром.

Бандеролька спорить не стала, только подумала, что вход-то могли завалить специально, скрываясь от кого-то, а могли замаскировать, опять же – скрываясь. Только от кого? От мутантов? Но пока что их не видно. От других людей? Да на много километров – ни одного поселения!

– Руки вверх, – скомандовали откуда-то.

Бандеролька вздрогнула и подняла руки, медленно разворачиваясь.

– Стой, как стоишь! – говор был незнакомый, ускользающе-неправильный – слишком звонкие согласные, непривычные интонации… – Замрите все! Кто дернется – сразу стреляем! И помощи не ждите, ваш вездеход окружен!

– Мы пришли с миром! – крикнула Бандеролька.

Непонятно, где скрывается противник. Развалины, кажется, безлюдны. Наверное, у минчан защитные костюмы камуфляжные. Но кого они так боятся? Почему столь неприветливо встречают гостей?

– Молчи, шваль нямиговская!

– При всем уважении, молодой человек, – проговорил Кайсанбек Аланович, – мы не нямиговские. Мы даже не знаем, что это значит.

– Ага! – обрадовался невидимый собеседник. – Спортивная? Партизанская?

– Крымская, – подсказала Бандеролька, которой стоять с поднятыми руками, да еще и под прицелом, надоело.

– Это где? Не знаю такой станции… Что ты мне мозги пудришь?!

– Были бы мозги, было бы что пудрить, – отозвался Кайсанбек Аланович, – а так очевидно, что мозгов нет. Вы географию-то знаете, кроме схемы метрополитена? Из Крыма мы, с юга. Это вообще другая страна.

– Нямиговские, – обвинительно заключил второй голос. – Они все такие наглые. Ты смотри, поверху приперлись и вход ищут. Так мы им вход и сдали!

Бандеролька начала терять терпение. Почему-то враги казались ей неопасными, а происходящее – досадным недоразумением.

– Или с Академии Наук, – возразил первый. – Там все умные, типа. Вот как этот, высокий. Что, дядя, скажешь?

– Что вы – жалкие, ничтожные личности! – вспылил профессор. – Вам же русским языком объясняют, что мы приехали издалека! Хотели пополнить запасы…

– Мародеры! – возликовал первый.

– Путешественники! Мирные путешественники, и мне жаль ваших родителей, потому что ребенок-анацефал – горе в семье! Разуйте глаза и посмотрите на нас, послушайте, наконец. Неужели не слышите акцент?

– А и правда, – усомнился второй. – Как-то они чудно разговаривают.

– Это специально. Отвлекают.

Бандеролька сняла шлем. Как она и думала, от неожиданности палить в нее не стали. Повисла настороженная тишина. Держа шлем обеими руками, она медленно повернулась вокруг своей оси.

– Могут так ваши нямиговские? Спортивные и московские? Ну?

– Блин, девка сдурела…

– Я не сдурела. И не отвлекаю. Ну же, посмотрите на меня. Как по-вашему, я – местная?

– Да хрен тебя, мутантку, знает!