Ксенофоб
Шрифт:
– Ну, не знаю... Я попробую, конечно... Но что-то я сильно...
Чего там Федя «сильно» я так и не услышал: в этот момент нас обогнал серый «лендкрузер» и притормозил метрах в десяти спереди.
– К бою! – тихо буркнул Федя, машинально озираясь и вынимая руки из карманов.
Из лендкрузера вышел Усольцев, и, широко улыбаясь, направился к нам.
Вовремя. Проблемы решены, теперь можно и нарисоваться – очень умно.
– Привет, – энергичные рукопожатия, обмен положительными флюидами, доверительный тон: – Комиссар мне звонил... Я по всему в курсе... Хотел сам – не успел, дела, извиняйте, братья... Если какие-то вопросы, не стесняйтесь...
– Да нет, все обрешали, вопросов нет.
– Ну и славно, – Усольцев этак свойски подмигнул. – Это вы судью опустили?
– Эмм... – приосанился было Федя, сооружая мину победителя.
– Вообще-то у нас за такими шалостями никого еще не ловили, – поспешно вставил я – нет, Федя, это не тот человек, с которым стоит делиться такого рода информацией. – Но разберемся обязательно. Это про судью на каких соревнованиях: по футболу, по волейболу?
– У меня телевизор, – Усольцев опять подмигнул и кивнул на «лендкрузер». – Я в дороге смотрел трехчасовой выпуск: короче, полный отпад!
– Совершенно не понимаю, при чем здесь мы – и трехчасовой выпуск...
– Да ладно! Репортерша перечисляла состав съемочной группы, вторая после нее – Лена Даневич...
Да, Ленкина подружка – девица принципиальная и щепетильная, не забыла таким вот образом отблагодарить коллежку по цеху за «горячий» материл. Сначала это нас порадовало – а теперь сиди и думай, каким боком оно еще аукнется. Я как-то не придал этой детали особого значения: люди в норме не обращают внимания на состав съемочной группы, их больше сюжет интересует...
– А в первых кадрах мелькнула зеленая «шоха», по которой этот дебил – по другому не скажешь, палил из ружья, – Усольцев слово «дебил» произнес со смачным акцентом и каким-то непонятным злорадством. – Кто такая Лена Даневич – все знают. Все знают, что у ее мужчины – как раз таки зеленая «шоха». Так что выводы сделать нетрудно.
– Да уж, нарисовались – хрен сотрешь, – сокрушенно буркнул Федя. – Что-то я как-то даже и не обратил внимание...
– Да все нормально, не переживайте! – Усольцев весело хохотнул и подмигнул в третий раз – этак подытоживающее. – Никакого криминала с вашей стороны там не было, ничего они вам не сделают. А от всего честного народа вам за это – респект. Жалко, что не мы до этого додумались.
– Да ничего, у вас еще все впереди, – обнадежил я. – Сейчас нас пересажают за такие выкрутасы, и останетесь вы одни, вот и займетесь...
– Никто вас не тронет, – совершенно серьезно заверил Усольцев. – Ну, если вдруг что – обращайтесь, поможем...
– Это каким же образом?
– Ну, мало ли... – Усольцев пожал плечами. – Знаете, в жизни всякое бывает...
– Да пока вроде сами со всем справлялись.
– Да пока у вас вроде и проблем особых не было, – Усольцев перестал улыбаться и серьезно, со значением посмотрел на Федю. – И, надеюсь, не будет...
– Да, я тоже надеюсь.
– Ладно, поеду я. Вы, в самом деле – не теряйтесь, заходите как-нибудь на досуге, без всякого повода, запросто: пообщаемся. Живем рядом, у нас много общего, можем пересекаться почаще – и не только по проблемным вопросам...
– Ладно, поживем, увидим, – уклончиво сказал Федя, пожимая на прощание руку вождя легионеров.
Проводили взглядом «лендкрузер», смотрю, сзади выплыли из клубов яблоневого цвета Борман с Ромой. Да, теперь можно: настроение приподнятое, день удался, все проблемы решили лихо и сходу...
– Ладно, я в «Патриот» – а ты давай на вокзал, – напомнил Федя, глянув на часы.
Ой же бляха ты моя латунная, пастогоем, бляха, полированная (это папино – он полжизни был военным)...
У меня это уже совсем из головы вылетело – я тут весь из себя в эйфории, расслабился... А мне же Ленку в Москву конвоировать! Рано, рано я подвел итоги, самое страшное еще впереди...
– Экспресс через двадцать минут, – Федя насупился и тяжело вздохнул. – Смотри там, аккуратнее.
– Ага.
– Гляди в оба: праздники, пьянь всякая шатается – будь внимателен.
– Да ты не волнуйся, я не подведу.
– Ну все – ни пуха.
– К черту...
Глава 4
Ленка вырядилась в моднячую блузку с декольте и юбку выше колен. Накрасилась, завилась и надела туфли на каблуках.
Когда она делает такие вещи, я ее ненавижу. Дома и на работе Ленка целыми днями может разгуливать в брюках и кроссовках или вообще в затрапезном джинсовом комбезе – а как только дело доходит до интервью с каким-нибудь «тематическим» персонажем – наряжается, как на бал. Да было бы для кого! Сплошь одни у...ща, помешанные на конспиративных играх, все вместе взятые они и мизинца Фединого не стоят. Ну просто зла не хватает!
Нет, насчет декольте, это я так, для красного словца. Но блузка, в самом деле, довольно откровенная – имеющий глаза да увидит, благо, есть на что посмотреть.
Ленка прекрасно знает, что нравится всем подряд мужчинам, она к этому привыкла и никогда не упустит случая проверить свои чары на очередном интервьюируемом ничтожестве. Я считаю, что это непрофессионально, но помалкиваю – а то еще подумает, что ревную.
Так... А может, вы подумали о том же самом? Нет-нет, это неправда!
Вернее, это правда, но...
Да, Ленка мне нравится. Но меня извиняет тот факт, что она нравится всем мужчинам. Я знаю свое место и никогда не переступлю черту: это женщина друга, значит она для меня не женщина. А поскольку она все же женщина, причем женщина с большой буквы во всех смыслах, пребывание с нею наедине для меня всегда является серьезным испытанием.
Поэтому я стараюсь избегать таких ситуаций. А Ленка – нет. Мне кажется, ей нравится, когда мужики возле нее страдают от необходимости душить свои чувства. Такая вот своенравная и вредная красавица.