Чтение онлайн

На самом деле, метаморфоза не удалась. В мужском платье княжна выглядела слишком женственно. Скрыть ее высокую грудь и округлые бедра под обтягивающей одеждой не удалось. При желании определить ее пол было несложно.

Маша покрутилась на месте, пытаясь себя лучше рассмотреть, осталась недовольна своим видом, но смирилась.

– Теперь остается надеть плащ, и можно будет выходить, – сказал я. – Скоро станет совсем темно. Я пойду, рассчитаюсь с мужиками.

Наученный предшествующим опытом, я скрытно вышел наружу. На месте сторожевого поста горел все тот же, что и раньше чахлый костерок. Я пошел к нему, прикрываясь деревьями и соблюдая предельную осторожность. Уже вблизи увидел, что возле огня темнеют не два, а четыре силуэта. Судя по шапкам, все крестьяне. Лишние люди мне не понравились, но опасаться мужиков резона не было, и я подошел к ним почти вплотную. Стало слышно, как потрескивают сучья и неспешный разговор караульных с гостями.

– Сказываю вам, что никакие он не хранцузы, а такие же, как и мы, крещеные, – объяснял говорливый мужик.

– А чего им зимой в лесу делать? – возразил незнакомый голос. – Мучной барин велел, как увидим кого чужого в лесу, сразу и стрелять. А грех он на себя возьмет.

– Не будишь ты, Калистратка, тут самоуправничать, – сердито сказал второй караульный. – Нас барин подрядил его оборонять, мы свое обещание сдержим. Шли бы вы своей дорогой.

– Мы то пойдем, – вмешался в разговор новый участник, – только что барин на это скажет? Прикажет отведать батогов, не то запоешь!

Мне этот спор не понравился, и я решил в него вмешаться. Подошел сзади и сильно хлопнул говорившего крестьянина по плечу. Мужик от испуга даже присел.

– Вы что здесь делаете! – набросился я на пришлых. – Вам велели французов ловить, вот и ловите. Нечего возле чужих костров греться!

– Мы барин, чего, мы ничего, – забормотали мужики. – Мы так просто, без умысла. Смотрим, огонь…

– Вон отсюда! Они еще оправдываться будут! – рявкнул я начальственным голосом.

Как всегда в России, наглость и грубость возымели свое действие, и гости, треща сухими сучьями, бежали в ночь. Мои сторожа тоже оробели, не понимая, что на меня нашло.

– Вот вам по рублю, – сказал я, протягивая по монете. – Довольны?

– Ладно, – сказал словоохотливый, принимая серебро, – пусть, сойдет. Мы люди маленькие, нам не привыкать.

– Что уж там, – горько вздохнул второй, – по рублю, так по рублю.

Я не понял, чего они от меня ожидали, может быть чего-то необычного, сразу ста тысяч, но и я от них благодарности не дождался. Впрочем, за что? Заставил за малую плату несколько часов мерзнуть в зимнем лесу.

– Через час можете забрать в избушке свои ружья. Знаете что такое час?

– Как же не знать, мы не темные, свое понятие имеем, – обиженным тоном, ответил молчаливый.

Я забрал свой топор и собрался уйти, но меня остановил словоохотливый:

– Барин, ты топор бы оставил, что нам теперь, до утра без костра мерзнуть?

Я, было, засмеялся, но тут же устыдился своего высокомерия. Откуда крепостным мужикам было знать, что такое час, когда они часов и в глаза не видели.

– Не нужно вам ждать до утра, как начнет ваш костер догорать, тогда и уходите, перевел я абстрактное понятие времени в конкретную категорию.

Мы холодно распрощались, и я вернулся к Маше. Она меня ждала, нетерпеливо расхаживая по узкому пространству каморы. Встретила меня взволнованными словами:

– Ну, что ты так долго! Уходить нужно, я чувствую, Иван где-то рядом!

Я помог ей надеть плащ, быстро навьючил на себя амуницию и пошел к выходу. И тут снаружи ударил нестройный ружейный залп.

Одна пуля разбила слюдяное оконце и смачно врезалась в противоположную стену, едва не зацепив девушку. Я схватил Машу за плечо, поставил в безопасное место, а сам бросился к окошку. Разглядеть, кто в нас стрелял, было невозможно, видно было только, что какие-то темные фигуры маячили невдалеке от избушки.

Я сбросил мешавшие вещи, схватил заряженное ружье караульного, на ощупь подсыпал на полку запального пороха, взвел курок и для острастки, выстелил в окно. Ружье было дрянным и дало осечку. Атака пока не начиналась, нападавшие чего-то ждали. Я опять попытался выстрелить и снова безуспешно. Похоже, в державке сбился кремень и не высекал искру. Пришлось прибегнуть к кустарному способу: вытащить из печки головешку и пристроить ее на полку. Только тогда порох воспламенился и прозвучал выстрел. Так же я выстрелил из второго ружья.

Так мы обозначили, что вооружены огнестрельным оружием и можно было надеяться, что теперь пойти в атаку нападающие не рискнут.

– Это кто стрелял? – спросила Маша, довольно спокойным голосом.

– Наверное, мужики, они по приказу твоего брата ищут французов.

Машу, ответ удовлетворил, но заинтересовали последствия моих выстрелов:

– А ты никого не убил?

– Нет, конечно, я стрелял холостыми. Зачем своих убивать!

– И что мы теперь будем делать?

– Выбираться отсюда! – ответил я, перезаряжая ружья.

– Но ведь как только мы выйдем, нас сразу убьют!

– Для этого нам нужно подготовиться, – ответил я, продумывая план отхода.

Просто бежать без подготовки, было опасно, судя по густому ружейному залпу, нас окружила многочисленная рать. Не исключено, что избушку полностью блокировали. Я самодеятельного войска не боялся, не те у крестьян были навыки чтобы справиться с подготовленным человеком. Но вот как без риска вывести княжу, пока не придумал.

– Встань сюда, сейчас они опять выстрелят, – попросил я, ставя девушку в безопасное место.

– Откуда ты знаешь? – удивилась она.

Я не успел ответить, вместо меня заговорили ружья. Опять ударил нестройный залп. Стреляли так плохо, что всего пара пуль попала в окно.

– Теперь пока они будут заряжать ружья, у нас есть три минуты, – спокойно, как о чем-то рутинном, сказал я. – Ты сможешь быстро взлететь?

Маша ответила не сразу. Кажется, перспектива полета ее не очень вдохновила. Я, грешным делом, подумал, что левитация не более как ее фантазия. Однако девушку, оказывается, волновало совсем другое.