Кукушка
Шрифт:
– А я поменял, - скромно ответил Санек. – Я это… я не ангел больше. Я в человеки попросился… Меня и отпустили. На целую жизнь.
– Че – правда, что ли? – воззрился Борис на Веру.
– Да лучше б это страшным сном было! – возмутилась Вера. – Прихожу домой после работы, а у меня под дверью вот это, - она ткнула рукой в Санька, - высиживает. И бумажки мне какие-то сует. Радостный! Я смотрю – а там свидетельство о рождении, в котором мои родители указаны, и паспорт! С пропиской в моей квартире! А он, поганец, лыбится еще и «Я тебе теперь брат родной!» кричит!
– Как хорошо, что он ко мне не пришел, - искренне выдохнул Борис.
– Ну, и куда его девать, не выгонять же, - ворчливо продолжила Вера. – Приютила братца, блин. Давай, братан, говорю, хоть в ПТУ какое-нибудь поступай, что ли. Он согласился: да, я теперь как настоящий человек, буду и жить как человек…
И внезапно снова завелась.
— В ПТУ он поступает, ага! Два дня назад еле отбила от него целый гей-клуб. Позапозавчера вытащила от свидетелей каких-то, Иеговы что ли, - занудно, но с ненавистью в голосе начала перечислять Вера. – Литературу духовную раздавал, по квартирам промышляли. Позавчера – от каких-то других свидетелей. А потом еще и оттащила от гопников. Они его чуть по стене не размазали. А потом вообще мрак – примкнул к каким-то фашистам, наклейки на машины клеить. Те ему еще и денег пообещали…
– Не просто денег! – пискнул Санек. – А целую тысячу рублей, уважение товарищей и власть в будущем! Если с ними останусь…
– Ну вот, видишь, власти он захотел, - прикрикнула Вера. – Ну, две наклейки он налепил, а на третьей его хозяева машины поймали и всего этими наклейками заклеили. Да еще и волосы выдрать грозили.
– И они не фашисты, а эти … нашисты какие-то, - поправил ее Санек.
– В сортах говна не разбираюсь!
– рявкнула прежде железобетонно спокойная психолог так, что даже у Бориса уши заложило.
– А меня-то как ты нашла? – сообразил поинтересоваться Боря.
– Витька нашел, - бросила Вера. – Ему тебя и искать-то не надо, клик-клик мышкой, и все. Телефон твой тем более у него сохранился.
– А…
– Витька с Лилькой живы-здоровы, - опередила его Вера. – Сергеич успел насчет них распорядиться.
Санек внезапно заинтересовался стоящим у Бориса в прихожей шкафчиком и попытался проверить его содержимое.
Вера отдернула его от шкафчика подальше.
– Короче, наставляй этого братца на путь истинный сам, - заключила Вера. – И нянчись с ним тоже сам! А мне работать надо, у меня с клиентурой завал какой-то.
– Она теперь настоящий экстрасенс, - похвастался Санек. – Духов видеть может. Как в том кино с негрой. Она у нас прямо как негра теперь, как эта… Вупи Голдберг.
– Ах ты, говнюк, - взбесилась Вера. – Я что, на Вупи Голдберг похожа, что ли?!
– Нет, - тут же дал задний ход Санек. – Вупи страшная, а ты – не очень…
И тут же зарыдал, когда Вера от души стукнула его сумкой по башке.
– Вечером за говнюком заеду! – крикнула она, выбегая из квартиры. – Никуда его не выпускай, слышишь?
Ошеломленный Борис закрыл за ней дверь.
Санек после ухода сестрицы быстро успокоился и стал осматриваться вокруг.
– Так, - решительно сказал Борис. – Теперь ты будешь ходить на улицу только по воскресеньям и в моем сопровождении. В зоопарк.
Санек поерзал и разочарованно спросил:
– Да? А тогда пива можно бедному ребенку? Борь, у тебя ведь пиво есть?
– Еще раз услышу про пиво, отведу в кукольный театр! – заорал Боря. – Чо ты хихикаешь тут?!
– Борь, я вообще молчу, - смущенно ответил тот. – А что там у тебя? Кухня? – и без разрешения прошлепал по направлению к кухонной двери.
– А кто тогда здесь ржет? – возмутился Борис.
– Я, - ответил ему знакомый голос. Борис оглянулся и увидел возле входной двери смутно знакомого ему человека.
– Борь, ну я это, - примирительно ответил полузнакомец хорошо известным Борису голосом. – Аркадий я… Сергеич.
– Ты это с кем разговариваешь? – встрепенулся Санек из кухни. – Говори громче!
– Цыц, - рявкнул на него Борис. – Это как?! – крикнул он мужику. – Ты же…
– Ну да, убили меня, - подал тот плечами. – Но я нашел способ и вернулся. Ангелом-хранителем на этот раз, правда…
– Я у тебя на кухне посплю, Борь, - тем временем закричал Боре Санек. – Верка, зараза, ни свет ни заря разбудила. А тут у тебя такой диванчик… - послыщался звук падающего тела, и голос Санька стих.
Борис про Санька уже успел забыть. Второе за это утро потрясение подмяло под себя первое.
Он только и делал, что смотрел на Сергеича во все глаза.
– Да что мы здесь стоим-то, - сказал Сергеич. – У порога… Пошли в комнату.
– Слушай, Сергеич, - не выдержал Борис наконец. – А это… Ну, когда ты туда попадал, - он ткнул пальцем в небо, - в ангелы-хранители то есть, оно… как оно было-то вообще? Типа приема в пионеры, что ли? Клятву произносил? И вместо галстука удостоверение давали? Как у Санька было?
– Да никак не было, - пожал плечами Сергеич. И задумался: – Я, Борис, последнее, что здесь помню — это киллера. И не лицо его даже, а такой… силуэт. И мысль свою, последнюю: «Не успею отклониться». А потом…
— А потом — темнота?! — жадно спросил Боря.
— Да не совсем темнота. Как бы тебе это сказать, - Сергеич неопределенно взмахнул руками. — Муть какая-то серая, мерзковатая. А я через эту муть… прикинь, почему-то на «Ауди» этой самой еду, медленно так и с выключенными фарами. Окна все открыты, люк открыт. И машина едет, я же вижу на приборке, что двигатель работает, но ни его не слышно, ни звука шин. Еду-еду по этой серой слизи в никуда, бац — а вдалеке свет забрезжил.
— Свет в конце туннеля? – опять встрял Борис.
Сергеич укоризненно посмотрел на него:
— Боря, когда ж ты научишься не перебивать?! — и занудно продолжил: — Какого туннеля, я ж говорю, там вообще серый вакуум какой-то! Ни стен, ни потолка, ни окон, ни дверей…
— Ни окон, ни дверей, полна жопа огурцов, — тихонько пробормотал обидевшийся Борис.
— Что-о?! – возмутился Аркадий Сергеич.
— Ничо-ничо, - торопливо ответил Боря. — Я это, образно! Про свет в конце туннеля! И быстро увел бывшего олигарха от скользкой темы про огурцы: — Так что дальше было?