Кукушка
Шрифт:
– А на ваш взгляд, какое из них самое… ну, самое цепляющее, что ли? – поинтересовался Сергеич.
– Последнее, - усмехнулась психолог. – Хорошо еще, что короткое и похожее на латиницу, а не все эти «еси под небеси».
– Вы его наизусть помните, что ли? – ненатурально удивился голос в Audi.
Вера напряглась – в голове мелькнула мысль: «Что-то здесь не то».
– Так читайте! – уже другим тоном приказал ей Сергеич. – За мной повторяйте, если не помните! Я уже ваши заклинания наизусть успел выучить!
И Audi заблокировала двери и уже самостоятельно, не пользуясь Вериной помощью, от души газанула. Коробка переключилась на третью передачу; Вера и «а» сказать не успела, как машина вылетела на трассу, повернула в сторону Смоленской области и начала набирать скорость.
— Повторяйте: «adesticus, carem, deavimio»! – крикнул Сергеич.
— Adesticus, carem, deavimio, — послушно пробормотала Вера. Машина шпарила уже за сотню. — Что вы хотите сделать?
– Pracem, delirium, zum mond, ban set, - оборвал ее Сергеич. — Повторяй! Сначала! Повторяй вместе со мной!
Вера поняла, что из машины ей не выбраться никоим образом, зажмурилась и на пару с Сергеичем начала проговаривать слова распечатанного из интернета «заклинания»…
В какой-то момент Audi перестала разгоняться и резко затормозила; Веру вдавило в сиденье, а потом она почувствовала, что вместе с автомобилем кружится на месте. Через полсекунды как будто издалека Вера услышала звук удара металла о металл, ремень впился ей в тело, а что-то тяжелое шарахнуло в лицо и в плечо.
…Вискаря не было, зато нашелся неплохой коньяк. Сидящий на кухне Борис наливал себе второй стакан. Кажется, напряжение его все-таки отпускало.
«Вот сейчас допью – и спать», - с наслаждением подумал он, представляя, как упадет на кровать. Тут в кухню с воплем влетела бабка Аделаида:
— Боря! Аркашка уехал!
— В смысле? — тупо поинтересовался Борис. — Куда он, н-нах, мог уехать? Машина в розыске…
— Ворота открыты, ни его, ни Верки нет! — заорала взбудораженная бабуля. – Ой, чует мое сердце, что-то случилось…
– Не понял, - продолжал тупить Борис.
— Поехали! — бушевала бабка. – Буди Санька, тащи его в машину! Ой, чует мое сердце…
– Да ну вас, Аделаида Петровна, - обозлился Борис. – Чего вы несете, старая курица? Никуда он не уехал, вам все приснилось.
Бабке потребовалось всего лишь посмотреть на Бориса, и тот с удивлением обнаружил, что его тело уже встает из-за стола и направляется в комнату, где в данный момент спал Санек. Потом тело подняло Санька с дивана, перекинуло через плечо и вышло во двор, где засунуло ношу на заднее сиденье «Хонды». А сам Борис и понять не успел, как загрузился на пассажирское сиденье «Цивика».
– Боря, а что случилось? – пропищал сонный Санек сзади. – А куда мы опять едем?
Аделаида Петровна строго посмотрела на Борю, завела «Хонду», глянула еще раз и, смилостившись, вернула ему дар речи.
По крайней мере, после этого взгляда Боря смог сказать:
– А хер его знает, куда. Вон кого спрашивай, - и показать пальцем на разбушевавшуюся бабку.
– А зачем? – не отставал Санек.
– Аркашка сбежал, - коротко пояснила она. – Вы, оба, клювами не щелкайте, по сторонам смотрите… Куда его могло понести…
Боря хотел было сказать: «А вы, Аделаида Петровна, опять все прошляпили», но предпочел этого не делать. И начал вертеть головой по сторонам.
Петровна по какому-то наитию свернула на трассе в нужную сторону, и через десять минут все трое уже бежали к лежащему на боку возле отбойника Q7.
Аделаида Петровна бежала с криком: «Аркашка! Да как же так, негодный!», Борис – с воплем: «Да там же Верка, он ее угробил!», а Санек плелся за ними, причитая: «Ужас! Какой ужа-ас!» Q7 лежала на правом борту; водительская дверь не поддавалась – ее перекосило; Борис наудачу дернул дверь заднюю, - она открылась; залез внутрь, заорал оттуда: «Сраные подушки, дайте мне их чем-нибудь разрезать», получил от запасливой бабки Аделаиды перочинный ножик, разобрался в подушках, отстегнул Веру и кое-как, не без помощи Санька, вытащил ее из машины.
– Жива, - едва глянув на экстрасенсшу, констатировала Аделаида Петровна. – Ну-ка… - она наклонилась к Вере и вытащила зажатые в ее испачканной чем-то черным и липким руке иголки. Вытащив, разломала их одну за другой. И тут же, потеряв к Вере всякий интерес, встала столбом и стала пристально вглядываться в разбитую «Аудюху».
Как будто в подтверждение ее слов Вера открыла глаза, посмотрела мутным взглядом на Бориса, затем на Санька, не в тему захихикала и сказала:
– Ой, Санек, а почему у тебя над головой синим светится?
Перевела взгляд на Аделаиду Петровну и вовсе захохотала:
– А у Петровны – зеленым!
Она продолжала хохотать все то время, пока Санек вел ее до машины, и угомонилась лишь тогда, когда тот сунул ей бутылку с минералкой. Жадно допила все, что оставалось, заявила: «Ни фига ж себе сон приснился!» и отрубилась от реальности, неожиданно крепко заснув.
Аделаида Петровна продолжала столбом стоять возле Audi.
– Нет его здесь больше, - задумчиво сказала она Борису.
– А, - начал тот и побоялся продолжить.
– И среди мертвых нет, - отмела его сомнения Петровна. – Не чувствую я.
Борис выдохнул.
– Значит, все получилось? – с надеждой спросил он бабку.
– Хотела б я, чтоб получилось, - ответила та. – Ну-ка, попробуем уточнить, - вытащила из кармана мобилу и нажала пару кнопок.
– Доброй вам ночи, - заговорила она в трубку. – Мне б о самочувствии вашего пациента узнать… Родственница я! Бабушка! Как это – по телефону справок не даем? А я вот сейчас приеду! – крикнула она в трубку. Нажала на отбой и уставилась на Бориса: