Чтение онлайн

В 1.05 ночи Баку Торресу домой позвонил один из копов, державших под наблюдением выход из отеля «Парамаунт»: Ноблес временно скрылся из виду.

— Временно? — переспросил сержант, лежа в постели и не включая свет. — В смысле, он пообещал вам вернуться?

Нет, просто он ничего не прихватил с собой, никаких пожитков.

— Вот как? — удивился Торрес. — А в номер он что, въехал с большой поклажей? — И, нетерпеливо пресекая путаные объяснения подчиненного, добавил: — Оставь это, рассказывай, что случилось.

Он взял себя в руки и спокойно выслушал нудный отчет: в 12.32 Ричард вышел из гостиницы, вел себя как и в прошлый раз, все время оглядывался через плечо, пошел по Коллинс до Шестнадцатой, оттуда к отелю «Сен-Мориц», через вестибюль отеля вышел на пляж и растворился. Двое полисменов никоим образом не могли уследить за объектом на пляже, на огромном пляже в темноте. Чтобы не упустить его из виду, им пришлось бы держаться на расстоянии не более двадцати футов от объекта, да и это не помогло бы, ведь их было всего двое. Светила луна, но на нее часто набегали облака, назавтра обещали дождь, переменные осадки в первой половине дня. Торрес выслушал все, включая прогноз погоды — проштрафившийся полицейский старался вместить в свой рапорт как можно больше информации, — и посоветовал «хвосту» вернуться в «Парамаунт» и подождать. Он позвонил на пост в «Делла Роббиа» и велел быть в полной боевой готовности: Ричард ушел от наблюдения.

Всего-то делов— дождаться очередного облака, спрятаться за длинную дюну— вылитый кабанчик, — что тянулась вдоль берега у самой кромки воды, пройти по утрамбованной дорожке, на которую накатывал прилив, и устремиться на юг. Как нечего делать. В районе Десятой улицы он пересек пляж и вышел к парку Луммус. Здесь было больше растительности— панданус и что-то похожее на бальзамическое, оно же обезьянье, яблоко, но это, скорее всего, был подстриженный хвощ, который тут зовут «морским виноградом». Темное, пугающее местечко, но Ричард к таким привык. Людей почти нет, лишь кое-где на скамейках парочки — Ричард проходил мимо, не оглядываясь. Первое правило в охоте на извращенца— прикинуться, будто тебя ничего не волнует. Пусть милый мальчик сам начнет: «Привет, как дела?» — «Прекрасно, а у тебя?»— «Чудная ночь, не правда ли?»— «Не слишком». — «Устал? Хочешь, разомну тебе плечики?»— «Нет, но можешь размять старину Джона, если есть охота». Пусть парень опустится на колени и поработает язычком, а когда старина Джон хорошенько набухнет соком, тут-то и огреть извращенца хуком справа, обчистить, пока он будет не бежать. Извращенцы много чего берут в рот, но только не полицейский свисток.

Вон и он.

Симпатичный мальчик, сидит на низкой стене, сложив ручки на груди.

Нет, сперва надо разобраться с Кундо. Ноблес вышел на улицу. Бар «Игорный дом» располагался через дорогу почти напротив этого выхода из парка. Маленького кубинца нигде не было видно. Ладно, еще нет и часу. Можно пока обтяпать дельце и вернуться. Ричард, лавируя между деревьями, двинулся обратно, к тому месту, где парень поджидал любовничка. Черт, да для такого кто угодно сойдет.

Что это за пестрые пятна у него на рубашке — цветы, что ли? Ноблес разглядел их, подойдя ближе. Э нет, не цветы, пальмы и яхты— вот что это такое. Этот парень носит спортивную рубашку, разукрашенную лодками и деревьями!

Когда до стены оставалось всего несколько футов, парень поднял голову и поприветствовал его:

— Как дела, Ричи?

Ричи не сразу опомнился.

— Гос-споди Боже, так вот это кто! — пробормотал он. — Я-то все думал, куда ты, к черту, запропал! Надо же, где снова встретились! — Он украдкой взглянул вправо и влево. Все чисто.

Времени навалом. Он забыл, как зовут этого парня — Джо и какая-то смешная фамилия, вроде итальянской. Во всяком случае, на агента он не похож. Ричард хотел было отпустить шуточку на этот счет, но вовремя сообразил, что этого нельзя делать: он же не должен ничего знать ни об этом парне, ни о фотографиях, ни о его закадычной дружбе с полицией. Пришлось просчитать все быстро, в момент: надо разыгрывать из себя дурачка, но держать ухо востро.

И в ту самую минуту, как он принял такое решение, парень спросил его:

— Ричард, ты в самом деле дурачок или прикидываешься?

Он растерялся. Парень не обзывал его дураком, он задал ему вопрос, причем так, словно действительно надеялся услышать ответ. Вторая реплика окончательно сбила его с толку:

— Проволока для упаковки сена — в самый раз. Гос-споди Иисусе!

— Дядюшка Мини говорил, твой отец имел обыкновение пороть тебя такой проволокой. Вышибать дурь.

Ноблес молча таращился на фотографа.

— Но этот урок тебе вряд ли пошел на пользу, а? Если ты так ловок и заставишь кого-то раскошелиться на шесть сотен штук, выходит, дурь тебе не во вред пошла, верно?

— Ишь ты, — проворчал Ноблес, — а ты очень умным себя воображаешь, да?

— Ты же понятия не имеешь, о чем я говорю.

— Мистер, — сказал ему Ноблес, — дайте-ка я вас ощупаю. Найду на вас проводок, на том и расстанемся. Не найду— ну, тогда посмотрим. Подымайтесь и поворачивайтесь ко мне спиной.

Ла Брава медленно поднялся, разводя руки в стороны, сделал полуоборот; Ноблес вплотную приблизился к нему, пробежался пальцами по его плечам, сомкнул их на шее и сдавил. Ла Брава попытался наклониться вперед, чтобы вырваться, однако Ноблес одной рукой схватил его за волосы, а другой толкнул сзади в шею, с силой вонзив в него костяшки кулака.

— Шпионить за мной взялся? — сказал Ноблес, снова толкая его кулаком в шею. — Шпионить? — И опять дернул за волосы, сопровождая это движение ударом. Выпустил волосы и подтолкнул его плечом— Ла Брава упал ничком, ударившись о низкую стену из цемента и обломков коралла, едва успел повиснуть на ней, зацепиться бедрами, чтобы не перелететь на другую сторону. Он остался висеть на стене, аккуратно поворачивая голову, ощущая боль, волнами расходившуюся внутри черепа, по краям поля зрения все расплывалось, мерещились какие-то черные, подкрадывающиеся к нему твари. Ноблес у него за спиной продолжал твердить свое: — Лучше не поворачивайся спиной, шпион, а то те, за кем шпионишь, тебе же и вломят.

Ла Брава посмотрел вниз, на песок по ту сторону стены, у самого своего лица, усилием воли постарался прояснить мысли. У него над головой стремительно перемещались тучи, лунный свет все ближе сдвигался к стене, а Ноблес все бубнил, как приятно ему размазать шпиона, и тут Ла Брава увидел на песке биту для софтбола, она была того же цвета, что и песок, почти сливалась с ним. Руки, свешивавшиеся через стену, потянулись вниз и обхватили рукоять биты— сперва левая, поверх нее правая. Теперь он готов.

Он рывком поднялся, оттолкнувшись от стены коленями, развернулся, нанося удар слева, и увидел, как поспешно, словно в танцевальном па, отступает Ноблес, как его рука скользнула под серебристую куртку, успел еще подумать, что бить надо было с другой стороны, но все обошлось: Ноблес инстинктивно вскинул левую руку, защищая лицо, и Ла Брава обрушил на нее точный удар между запястьем и локтем, послышался хруст треснувшей кости, и здоровяк судорожно вздохнул от боли, правая рука выскочила из-под куртки, так и не успев достать оружие, подхватила на весу искалеченную левую. Ла Брава нанес с размаху второй удар слева, по диагонали, по плечу и мышцам — на этот раз Ноблес хрюкнул, прикрывая голову здоровой рукой. Ла Брава нанес третий удар, по голени, и Ноблес с воплем повалился в траву, подтягивая колени к животу и пытаясь защититься. Ла Брава отбросил ставшую ненужной биту, оседлал здоровяка, выхватил из-за его пояса «Смит-357» и в очередной раз запихал вороненую сталь дула Ноблесу в рот.