Чтение онлайн

– Можно я останусь здесь, когда кончится война? – спросила вчера Глория у Плам.

– Вряд ли. Хостел закроют. И скоро ты вырастешь, придется искать работу, – ответила та, не зная, что сказать: как ни крути, а Глории почти четырнадцать. Как только она устроится на работу, можно будет найти ей постоянное жилье.

– Я могла бы устроиться в Саутеруайте… Батти не будут возражать.

Маленькая плутовка все продумала. Ох, и хитрюга же! Она могла бы стать хорошей нянькой, но часто мечтала о кинозвездах и мурлыкала любовные песенки, совершенно неподходящие для девочки ее возраста. Поглядывала на солдат-отпускников, но нужно отдать ей должное, могла быть надежной и трудолюбивой работницей в «Олд Вик».

Плам по-прежнему поглядывала на нее с сочувствием. Она прекрасно понимала, что настанет день, когда самые первые эвакуированные дети покинут хостел. А она так живо помнила их, стоявших на перроне, собственный ужас при виде этих одичавших и чересчур резвых щенят. Но как она потом их полюбила! Даже бедную Энид и толстуху Пегги, здоровяка Брайана и малыша Митча. От некоторых родителей приходили открытки на Рождество и благодарственные письма, но Глория и Сид никогда ничего не получали.

Конли были загадкой. Мать посадила их на поезд и ушла. Брошенные дети прилипли к Мадди, как банный лист. Плам тревожили мысли об этих странных детях. Она как будто спасала брошенных щенят, ничего не зная об их происхождении и родословной. Неудивительно, что Плам наделала столько ошибок.

Можно многое сказать о щенке, судя по характеру матери-суки. Вот, например, Плезанс пришлось полностью изменить свое мнение о дочери Долли Белфилд. Мадди оказалась доброй, умной, любящей животных, достойной своих родителей девочкой. Глория же была непредсказуема.

Плам вздохнула. Зачем судить Глорию по поведению матери, ведь девочка ни в чем не виновата!

Мадди была вынуждена взять на себя ответственность за Глорию в ту минуту, когда на нее свалилось достаточно собственных бед. Теперь Глория была ее единственной подругой, и это неудивительно – девочки нуждаются в тех, кому можно поведать свои тайны.

Плам вспомнила о своей школьной подруге, Тотти Федерстон, которая вышла замуж за владельца большого поместья где-то под Йорком. Они обещали писать друг другу, но уже давно не делали этого. Иногда Плам чувствовала себя одинокой. Вера Марри, жена викария, была ее ближайшей приятельницей, но Плам никогда не рассказывала ей о семейных делах.

В Бруклине правила Плезанс, державшая в тугой узде все финансы и стремившаяся продемонстрировать, что Белфилды живут очень стесненно. Плам платила за обучение Мадди из собственных средств.

Жаль, что она не может больше помогать Глории. Но было бы несправедливо выделять ее из остальных детей.

Что-то в жадном блеске зеленых глаз Глории, в том, как она впитывала информацию, отчаянно пытаясь вписаться в общество людей, стоявших выше ее на общественной лестнице, в ее стремлении вечно выставить себя напоказ в любой компании, тревожило Плам. Девочки вместе ходили гулять на холмы, вместе вступили в местную группу герл-скаутов, но Плам чувствовала, что очень скоро их пути разойдутся.

Плам тряхнула головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей, и взглянула на часы. Боже, как быстро пролетел последний час!

Но тут она вспомнила о собрании Комитета фонда помощи фронту, многочисленных делах и шторах затемнения, которые нужно повесить сушиться.

Они протянули веревку от Древа Победы до сарая, чтобы шторы повисели на ветерке, но тут до нее донеслось клацанье старого дверного звонка на Хай-стрит. Кто это? Или у нее и без этого мало дел?

– Пойдите откройте, Грейс. И скажите, что я занята! – крикнула Плам из сада. Руки обветрились на холодном воздухе. Март, а кажется, что ноябрь…

– Пришли мистер Феррис, квартирмейстер и какая-то женщина, мэм, – пропыхтела Грейс, тяжело поднимаясь по ступенькам. – Я провела их в гостиную, но у меня не было времени убрать в столовой.

– Предложите им эрзац-кофе. У нас много молока. Я не могу тратить на них чай. Пайка едва хватит до конца недели. Но сахара у нас достаточно.

Неужели именно сегодня пришли с проверкой? Нет, видно, сегодня такое утро, когда все ее планы точно пойдут насмарку.

Мистер Феррис, нагнув голову, прошел в низкую дверь и протянул руку. Рядом стояла женщина лет тридцати пяти в необыкновенной, косо сидевшей на голове шляпке, из которой во все стороны высовывались перья, как на головном уборе индейца. Волосы завиты в тугие локоны, лицо нарумянено и напудрено, рот обведен ярко-красной помадой и похож на свежую рану. Женщина улыбнулась, прищурив глаза. От нее несло отвратительно приторными духами.

– Это миссис Делгадо из Лидса. Ей хотелось бы поговорить с вами о каких-то родственниках.

– Я очень занята… и не уверена, что могу помочь, – ответила Плам, не понимая, почему женщина кружит над ней, как ястреб в полете.

– Речь идет о Конли… она якобы знает их, – пояснил мистер Феррис, подтолкнув женщину вперед. – Но мне придется вас покинуть. Боюсь, возникла некоторая проблема в Скалли-Холл.

Он имел в виду другой хостел, на противоположном берегу реки, где буйствовала целая банда негодников из Ливерпуля.

– Оставляю вас на миссис Белфилд. Извините, много дел!

С этими словами он ушел, а Грейс принесла кофейник.

– Садитесь, пожалуйста, – предложила Плам, настороженно оглядывая женщину.

Незнакомка с гримасой пригубила кофе и отставила чашку, потом открыла пачку «Кэмел» и закурила, не спросив разрешения и не предложив сигарету Плам.

– Я пью только настоящий кофе. Мой муж американец. Мы получаем пайки: настоящий кофе, шоколад, сладости… он интендант.

Она широко улыбнулась, блестя глазами, в которых, как и в северном акценте, было что-то знакомое.

– Вам повезло. Мы много лет не пили настоящий молотый кофе. Итак, чем могу помочь?

– Дело в этой парочке, Глории и малыше Сиде. Мы много лет их искали. Моя сестра была не в себе. Малыши случайно попали в тот поезд. Она обратилась в полицию, и там долго искали детей. Бедняга Мардж не знала, что делать. Я Мэгги. Ее сестра-близнец. Мардж потеряла мужа. Утонул. Кроме того, она не могла платить за квартиру, вот у нее и помутилось в голове. Решила идти в армию и выполнить свой долг.