Чтение онлайн

Он нес эту ахинею, умоляя, упрашивая, а Наталья почему-то не отшивала его, слушала. Не слова слушала, а голос, который их произносил, — мягкий, ласковый, даже убаюкивающий, дьявол его забери! Ну и черт с тобой, решила она, подъезжай в суд, выберу для тебя минутку-другую, есть там подходящее помещение…

Он приехал в указанное ею время. Прошли в пустую комнату для совещания при вынесении приговоров.

— О, пардон, — заметил Гордеев, вынимая из своей папки тщательно упакованный в целлофан букетик первых подснежников, явно прибывших откуда-нибудь с юга. — Боялся, как бы они не замерзли, — улыбаясь, снова извинился он и подкинул ей комплимент. — Обожаю, когда красивая женщина улыбается!

Наталья внимательно посмотрела на него: нет, розыгрышем или какой-нибудь там иной гадостью вроде не пахло. Взяла подснежники, раскрыла целлофан, поднесла к лицу, вдохнула и… почувствовала, как что-то слегка запершило в горле. Уже и забыла, когда ей в последний раз дарили цветы… Дожила…

— Наталья Павловна, я постараюсь уложиться буквально в пять минут, не больше, только очень прошу: выслушайте меня внимательно, а дальше поступайте, как считаете для себя возможным и необходимым. Ни обид, ни возражений с моей стороны не последует, клянусь.

Адвокат искренне прижал руку к сердцу и пронзил ее вдруг таким свирепым и нежным взглядом, что у судьи Толмачевой стало горячо в груди, в животе… Ну, где обычно разливается жар, когда уставшая от бесконечного воздержания женщина вдруг ощущает острый приступ бабьей своей тоски и почти непреодолимого желания! Но она — сильная женщина — лишь глубоко вздохнула и снова, чтобы скрыть душевное смятение, опустила нос в пакетик с пахнущими пьянящей свежестью подснежниками.

Рассказ Гордеева занял гораздо больше времени, чем было обещано. Он верно расставил акценты. Кратко изложил первое дело Минаева, которое благополучно развалилось ввиду того, что собранные доказательства его вины были сфабрикованы, подтасованы и возмутили даже видавших виды руководителей Генеральной прокуратуры.

Затем последовал короткий марш-бросок на комбинат «Сибцветмет», из-за владения которым и развернулась битва. Кратко — об убийстве журналиста и задержании убийцы.

После этого Юрий Петрович совершил столь же короткий экскурс в фактическую сторону убийств, происшедших в последнее время в Белоярске.

Видя возникшее нетерпение в глазах Толмачевой, которой все эти факты были давно известны, и понимая, что интерес ее к дальнейшему мог пойти по убывающей, Юрий сделал эффектный ход. Он назвал то конкретное лицо, которое в наибольшей степени было заинтересовано во всех перечисленных преступлениях. Краткая эффектная пауза и фамилия: Горбатова Лидия Михайловна. И, кстати, киллер, как выяснилось, практически ее названый брат, из одного детдома.

Толмачева была в буквальном смысле ошарашена.

Она откинулась на спинку стула. Даже глаза зажмурила, будто новость ослепила ее.

Теперь должны были последовать ее вопросы и первый из них — зачем? Горбатовой-то зачем это нужно? Нет, тут явно какая-то путаница.

Но путаницы не было. И Юрий Петрович мог позволить себе больше не торопиться. Проведенные в Москве и Белоярске расследования позволяют сделать предварительные выводы… Пока… Улики и доказательства еще следует искать, но уже то, что имеется на сегодняшний день, показывает… и так далее. Но не адвокату же вести это расследование?! Есть следственные органы, которые, к сожалению, большой охоты вести его не испытывают. Может быть, не стоит мучить местных правоохранителей, для которых важнее не закон, а указание губернатора, точнее, его правой руки мадам Горбатовой? От которой, кстати, с большой охотой в свое время избавились на Центральном телевидении? Да и что говорить о женщине с отсутствующими какими бы то ни было моральными устоями?

Праведный гнев адвоката был, конечно, велик, но не так чтоб уж очень. Чтобы судья не смогла лично его заподозрить в корыстном интересе. Словом, он постарался представить ситуацию как полигон, на котором развернулась борьба преступного замысла с государственными интересами, борьба, в которой роль зачинщика, как ни странно, принадлежит женщине, поставившей себя выше любых моральных принципов. Фамилию надо называть снова? Больше не надо?…

Юрий хотел одного: чтобы Толмачева потребовала материалы минаевского дела для ознакомления в связи с протестом, который внесет адвокат арестованного. А затем ей будут предоставлены все имеющиеся на руках доказательства подтасовки и преступной фальсификации фактов. А также прочие доказательства, указывающие на истинных виновников поистине уголовных деяний. В ее силах прекратить этот фарс.

А вот что дальше, что она сама постарается сделать, чтобы примерно отомстить своей подлой сопернице, это уже будет фактом личной биографии судьи Толмачевой.

Кажется, ей пришлось проникнуться горячим возмущением адвоката Гордеева, во всяком случае, поверить в его искренность, а для начала уже и это было немало.

Наталья Павловна обещала подумать и сообщить ему о своем решении. Юрий тут же положил перед ней визитную карточку, где в числе прочих данных был и номер его мобильного телефона.

Все вроде бы закончилось, но судья почему-то тянула время, такое дорогое, по ее же утверждению. Правда, утверждала она это раньше, чем состоялся разговор. Но вот, оказывается, есть у нее еще несколько свободных минут.

Наталья Павловна явно оттягивала момент прощания. Подносила к лицу букетик, что-то поправляла внутри, потом пристальным и строгим взглядом уставилась на Гордеева и спросила:

— А скажите мне, Юрий Петрович, зачем вам потребовалась личная встреча со мной? Можно же было по официальной линии, и уверяю вас…

— Извините, Наталья Павловна, я хотел увидеть вас… честно говорю. Я не верю отзывам, а верю только своим собственным впечатлениям.

— Да? — Похоже, ироническая улыбка скользнула по ее губам. Сочным, между прочим, и достаточно еще ярким, причем вовсе не от помады. Знал толк в этих вещах наблюдательный Гордеев. — Ну и как, увидели?

— Вы хотите узнать результат? — тоже чуть улыбнулся он.

— Было бы занимательно. — Она свела брови, изображая легкое недовольство его дерзостью. — Я все-таки… старше вас, Юрий Петрович, и как-то… — Она явно не находила достойного аргумента, чтобы указать ему его место. Или не очень-то ей на самом-то деле этого хотелось?…

— Ваша честь, — сдержанно и почти торжественно заявил Гордеев, — смею указать вам на вашу роковую ошибку. Женщина изначально уже не может быть старше мужчины, это общеизвестный факт. Не знаю, почему в Белоярске пробуют думать иначе. А во-вторых, я в прошлом следователь, прошел определенную школу у лучших прокуроров, кое-чему научился. И главное, чему все они меня учили, — это думать о людях лучше, чем о них рассказывают. А чтобы думать, надо видеть, а чтобы видеть… сами понимаете, на какие ухищрения наш брат только не идет! Вот такая логическая цепочка. А если по правде, я действительно очень хотел с вами познакомиться: в самом деле, что это за такая распрекрасная женщина, которую боится вся Сибирь? Видите, опять соврали: ничего страшного, а как раз все наоборот. Я искренне рад знакомству с вами. Жаль только, что подобные знакомства чаще всего случаются на служебной почве и грозят противостояниями.