Чтение онлайн

– Известие о помиловании опоздало бы, – ответил сэр Филипп, – но ведь дело не в этом, сир. То, что казнь была остановлена таким разбойничьим способом, позорит наши законы. Если каждый грабитель, недовольный приговором, будет мешать его исполнению, нашей власти придет конец.

– Однако тогда совершалась несправедливость, – заметил король.

– В том случае это было так, – признал сэр Филипп. – Но другие люди, освобожденные им из тюрем, были осуждены мировыми судьями за грабежи и браконьерство. Последнего парня, которого он увез из Ньюгейта, должны были на следующий день отправить в ссылку.

– И что этот пират… кажется, вы назвали его Белогрудым… сделал со спасенными преступниками?

– Вот этого мы не знаем, сир. Но, полагаю, их приняли в его шайку. Это опасные люди, ваше величество. Опасные и вооруженные. Вот почему я должен просить по крайней мере один отряд солдат, чтобы мы захватили их живыми или мертвыми.

– Понимаю, – сказал король. – И где же они скрываются?

Тея затаила дыхание. Сэр Филипп оглянулся назад.

– С позволения вашего величества, я сохраню это в тайне, пока не будет произведен арест. Малейшее подозрение, что мы напали на их след, – и они исчезнут. Не случайно Белогрудому так долго удается избегать ареста.

– Понимаю.

Король задумался, а Тея готова была расплакаться от досады.

– Ну что ж, сэр Филипп, нам придется запастись терпением и ждать вашего следующего доклада.

– Благодарю вас, сир. Так я могу взять солдат?

– Обратитесь к начальнику королевской гвардии и скажите ему, что я распорядился оказать вам содействие.

– Спасибо, сир, спасибо!

Сэр Филипп, похожий на нелепого толстенького добродушного гнома, склонился к самой шее лошади, а потом, понимая, что аудиенция закончена, поскакал прочь. Несколько секунд король молчал, и Тея вдруг решилась заговорить.

– Вы сказали, сир, что слышали об этом разбойнике, о Белогрудом. Что вы о нем знаете?

– Именно это я и пытаюсь вспомнить. Что-то от меня ускользает, но я никак не соображу, что именно.

– Возможно, сир, он был одним из ваших сторонников, тем, кто пожертвовал своей жизнью и безопасностью, чтобы служить вашему делу.

– Возможно, – согласился король, – но я в этом сомневаюсь. Те, кто служил мне, поспешили явиться в Уайтхолл и подать прошения о возвращении их имущества, титулов и денег. Всего, что они потеряли. Я возблагодарил бы Бога, если бы мог удовлетворить их все, но это совершенно невозможно.

Король вздохнул, а Тея вспомнила толпу роялистов, оставшихся без гроша, но полных надежд: они каждый день собирались в аудиенц-зале. Некоторые роптали, что король забыл тех, кто ему служил, но это было несправедливо.

Богатств двух Индий не хватило бы, чтобы расплатиться с обнищавшим и обобранным поколением. Во многих случаях земли, которые вынуждены были продавать сторонники Карла, успели раз по десять поменять владельцев. Отнятые поместья приобретались людьми, которые вкладывали в них свои деньги, так что изгонять их было бы несправедливо.

Тея понимала, какая ответственность лежит на тех, кому приходилось разбирать эти сложные и щекотливые вопросы.

Она сочувствовала королю, рядом с которым ехала. Ведь в его щедрости могли усомниться именно те, к кому ему самому больше всего хотелось бы проявить щедрость. Однако сейчас она могла думать только о том, как спасти того человека, который когда-то спас ее саму от унижения и позора.

Тея порывисто повернулась к королю и сказала:

– Сир, у меня есть основания считать, что этот разбойник, Белогрудый, – человек благородный.

Она собиралась продолжить, но Карл поднял руку, остановив признания, готовые сорваться с ее губ.

– Мне кажется, – проговорил он, – вы собираетесь вмешаться в вопросы правосудия. Есть немало вещей, которые я счастлив был бы дать вам, леди Пантея, если бы вы мне это позволили, но не просите меня о том, в чем я вынужден буду вам отказать, повинуясь велению долга. Мои министры возложили на сэра Филиппа обязанность принять меры против всевозрастающей опасности. Белогрудый – всего лишь один из множества негодяев, которые бесчестят и уродуют нашу страну.

– Но, сир, – страстно воскликнула Тея, – разве вы сами не слышали, что сэр Филипп вынужден был признать: юношу, которого Белогрудый спас от повешения, осудили несправедливо? Его ждало помилование, но оно опоздало бы, если бы его не спасли!

– Я это слышал, но над законом смеяться нельзя. Мой народ весьма своеволен, и если он не будет чувствовать крепкой руки, кто знает, что случится? А теперь, леди Пантея, давайте поговорим о вещах более веселых.

Это был монарший приказ, и Тея с упавшим сердцем вынуждена была повиноваться. Она почувствовала глубокое облегчение, когда вскоре заметила под деревьями небольшую карету, в сторону которой устремился взгляд короля. Тея была так рада возможности попрощаться с королем и повернуть к дому, что даже не заметила гневных взглядов той, что сидела в карете, и не услышала, как негромкий голос леди Каслмейн осведомляется:

– Что же, сир, вы делали с этой маленькой змеей, которую я поклялась в самом скором времени безжалостно раздавить?

Ничего не видя и не слыша, Тея скакала вперед. Она словно снова ясно видела глаза, которые смотрели на нее из прорезей черной маски, и нежные губы, которые шептали ей слова утешения, когда она оплакивала брата. Она должна спасти его, должна! Тея предпочла бы умереть сама, чем знать, что ему суждено окончить жизнь на виселице.

Все последние пять лет своим счастьем она была обязана ему. Каждый ее наряд, каждая ее покупка, каждая потраченная ею монетка были дарованы ей его щедростью, его добротой. Теперь она удивлялась, как она могла так долго оставаться в Уилтшире, даже не пытаясь его разыскать и поблагодарить.

Конечно, она каждый день вспоминала о нем, молилась за него. Сейчас Тея понимала, что мысли о нем окрашивали каждый ее день и что почему-то ее будущее связано с ним.

Тея скакала так быстро, что оказалась во дворе намного раньше старого Гарри Она спешилась и пошла к галерее, которая вела в апартаменты ее двоюродной бабки. Она уже была около лестницы, когда старый грум въехал во двор.

Сердито бормоча что-то себе под нос и утирая вспотевший лоб, он резко велел второму груму увести лошадей в конюшню и хорошенько их обтереть.