Чтение онлайн

Он с трудом мог поверить в это. Его ближайшему родственнику отрубили голову! И это совершили, не сказав ни слова королю! Неслыханно!..

Впрочем, ему еще раньше, кажется, сообщали, что герцог оказался предателем, собирался поднять восстание против короля… И кто знает, чем все это могло окончиться?.. Надо разобраться…

Да, но казнь!.. Казнить сына его великого деда!..

Стоял конец марта, а Филиппа должна была разрешиться от бремени в июне. Пожалуй, он может оставить ее ненадолго и отправиться в Винчестер и на месте выяснить, что же все-таки произошло. Как они посмели?!

Филиппе не хотелось, чтобы он покидал ее, не хотел этого и он сам, однако решил немедленно ехать.

Зима была уже далеко позади, но дороги еще не просохли, что затрудняло передвижение. Филиппа готова была сопровождать его любым способом — верхом, в паланкине, — но Эдуард не позволил этого. Будет опасно для будущего ребенка, сказал он, и скрепя сердце любящая супруга признала, что он, как всегда, прав.

— Я очень обеспокоен, — повторял Эдуард, объясняя внезапный отъезд.

— Конечно, — соглашалась она. — Обнаружить предателя в собственной семье… Ужасно!

— Не хочу верить в это, — продолжал он. — Тут что-то кроется. Что-то, чего я не знаю… Не понимаю… Да, Кент был не очень умен, запальчив, но он не мог предать меня!..

В смятенных чувствах Эдуард уехал в Винчестер и по прибытии туда сразу же встретился с матерью и Мортимером.

— Мой дорогой сын! — вскричала королева, протягивая к нему руки. — Как я рада видеть тебя здесь!

— Не слишком радостное событие заставило меня предпринять эту поездку, — ответил он угрюмо. — Я прибыл, чтобы услышать побольше о моем дяде, герцоге Кенте.

Роджер де Мортимер снисходительно улыбнулся. Глядя на эту сцену, непосвященный вполне мог бы подумать, что король здесь Мортимер, такой спокойный и уверенный, а не этот взволнованный юноша.

— Милорд, — с достоинством произнес Мортимер, — те, кто всегда стояли и стоят на страже ваших интересов, не могли позволить никому поднять против вас вооруженный бунт.

— Я не верю, что мой дядя мог задумать такое!

— Тому есть неоспоримое доказательство — его собственноручное письмо. Кроме того, он признался во всем. — В чем?

С той же улыбкой, как бы снисходя до ответа неразумному ребенку, Мортимер разъяснил:

— Он придумал какую-то невероятную историю о том, что будто бы в замке Корф содержится ваш отец, который жив и которого нужно вернуть на трон. Под этим предлогом он и намеревался собрать армию и свергнуть вас, милорд.

Эдуард молча смотрел на говорившего и думал: отчего же кто-то мог поверить, что мой отец остался в живых, если он скончался, как меня уверяли, от обычной болезни? Что заставило дядю посчитать, что его брат не умер?.. Что-то здесь не так… Что же случилось с отцом на самом деле? Как он умер?..

Мать пристально вглядывалась все это время в лицо сына и затем нервно произнесла:

— Эдуард, ты не должен забывать, что Роджер де Мортимер твой верный слуга. Вспомни, что он сделал для тебя, для Англии.

— И для самого себя, миледи, — услыхала она ответ сына, заставивший ее вздрогнуть.

«Да, — подумала она со смешанным чувством тревоги и гордости, — он уже почти взрослый… Как стремительно летит время!»

— Дорогой сын, — снова заговорила она, — я слышала, что твой дед всегда был скор на расправу с изменниками, и это придавало ему силу. Нет ничего хорошего в том, чтобы оставлять преступников в живых, кто бы они ни были, — щадить их и тем самым ослаблять свою собственную власть…

— Мой дядя, может, не слишком умен, но он не был преступником! — возразил Эдуард.

— Действия глупцов и преступников зачастую бывают весьма схожи, — сказала королева. — О Эдуард, я знаю, какой это удар для тебя — то, что произошло! Но, поверь мне, это было необходимо. Поверь, прошу тебя.

У нее был такой расстроенный вид, такой молящий голос, что он не мог не пожалеть ее, не попытаться успокоить.

— Я знаю, вы желаете мне добра, миледи, — сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали убедительно.

— Разве я не любила тебя всегда? — продолжала она. — Разве ты не был для меня самым дорогим в жизни? Когда я так страдала в прежние годы, меня согревали и придавали силу лишь мысли о тебе!

— Знаю… знаю. — Он был явно растроган тем, что услышал. — Я ни в чем не обвиняю, миледи, ВАС…

Он так явно подчеркнул последнее слово, что Мортимер не мог этого не заметить, но лишь пожал плечами.

— Какой все-таки еще юнец, — сказал он Изабелле, когда они остались одни. — Однако шотландский поход, который он возглавил, как ты помнишь, не без нашего содействия, научил его кое-чему, надеюсь. Еще долго он будет помнить, что может случиться, когда он пытается действовать самостоятельно.

— А если он узнает о ловушке, которую ты расставил для Кента? Что тогда?

— Как это ему удастся? Разве он узнал правду о смерти отца?

— Пока еще нет.

— О моя любовь, зачем эти трагические нотки? Отчего ты так напугана все последние дни? Ведь ничего не изменилось.

— У меня плохие предчувствия, Мортимер… О Боже, не следовало убивать Эдмунда Кента… Это было слишком!

— Это было необходимо для нашего блага, дорогая. Пускай все поймут, что со мной шутки плохи. А что касается твоих предчувствий, забудь о них, пока я с тобой…