Чтение онлайн

— Прошу простить меня, миледи. — Эверсби даже поморщился. — Я забыл сообщить вам. Леди Маргарет решила сегодня утром нанести визит герцогу, а леди Кэтрин сочла за благо поехать вместе с ней.

Сердце у Чарити упало. Ей придется принимать этого противного барона одной. Она провела его в гостиную, которую тот окинул оценивающим взглядом. Его холодные голубые глаза обежали золоченые карнизы, ковры на полу, богатую мебель и картины. А пока он разглядывал мир, в котором обитала теперь Чарити, она незаметно рассматривала своего прежнего жениха.

В его манере держаться появилось что-то суетливое, и одет он был, против обыкновения, несколько небрежно. На перчатке лоснилось жирное пятно, крахмальные воротнички загибались с одной стороны, синий сюртук выглядел так, будто барон в нем спал. Глаза у него запали, морщины в углах рта обозначились резче. Когда он обратил свои ледяные голубые глаза на нее, Чарити вдруг пробрал холод.

— Какое дело привело вас в Лондон, барон? — Она пригласила его присесть, села и сама. Однако он не стал садиться, а подошел к ее креслу и стал прямо перед ней, глядя на нее оскорбительно фамильярно.

— Дело, которое сулит некоторые выгоды, — ответил он, скривив губы в многозначительной улыбке — Я отошел от судейской деятельности и общественной жизни… — «Ввиду того, что мне грозит арест и тюремное заключение», — злобно договорил он про себя.

Он бежал из Девоншира пять дней назад, когда ревизоры уже раскрыли его не слишком-то хитрые финансовые махинации и принялись за бумажный хаос. Возможно, его уже объявили в розыск, а сумма, которую он успел прихватить, была ничтожной. Безнадежное положение требует отчаянных мер. И, прибыв в Лондон, барон составил план, чтобы перехватить немного денег, а заодно и отомстить.

— А вы, ваше сиятельство, неплохо, вижу, устроились. — Пинноу разгладил жилет и холодно улыбнулся: — Вы, верно, и не подозревали, как богат этот Оксли. — Он злобно сверкнул на Чарити глазами. — А может, предполагали. Что ж, это делает честь вашей проницательности. А вот я едва не сплоховал… едва не упустил замечательную возможность поправить свои дела, заглядевшись на вас.

Чарити была потрясена и не нашлась что ответить. В дверях появился Эверсби, кативший столик с чайными принадлежностями и пирожными. Она повернулась к дворецкому и дрожащей рукой сделала ему знак удалиться.

— Не надо чаю, Эверсби. Барон уже уходит. Озадаченный дворецкий вышел, выкатив за собой тележку.

Чарити встала и посмотрела барону прямо в лицо. Ужас вдруг объял ее. Ведь она была дома фактически одна, если не считать Эверсби, которого она так непредусмотрительно отослала, да две-три служанки прибирались в дальних комнатах. Она ясно понимала, что барон явился не с визитом вежливости. Но чего он хотел от нее?

Пинноу приметил страх в ее глазах, и на лице его появилось выражение мстительной радости.

— Вам известно, леди Чарити, что, как мировой судья округа Мортхоу, я был осведомлен обо всем происходящем во вверенном мне районе. Мне удалось узнать много такого, что славные жители округа Мортхоу предпочли бы скрыть от общественного мнения. — Холодная улыбка появилась на губах барона.

Чарити подобралась.

— Совсем недавно до меня дошли слухи, что ваш покойный отец занимался противозаконными делами. Ваш отец, миледи, был контрабандист. И у меня есть показания Гэра Дэвиса и Перси Холла, подтверждающие это. Я поймал их на браконьерстве…

Чарити побледнела.

— Гэр и Перси… ни за что не сказали бы такого о моем отце. — Она вздернула подбородок, пытаясь побороть одолевавшую ее слабость. — Я не верю ни одному вашему слову.

— Ну, душа моя, веришь ты или нет, невелика разница. — Пинноу надвинулся на нее. — Власти-то поверят. И твой драгоценный муженек тоже. Воображаю, что начнется, когда он узнает, что его молодая женушка — дочка обыкновенного преступника.

Плечи Чарити дрогнули, руки сжались в кулаки. Щеки пылали. Негодяй! Как он осмелился прийти сюда?!

— Но я могу устроить так, что сведения о преступлениях покойного сквайра исчезнут, уплывут вместе со мной за границу… но за определенную плату.

Чарити отшатнулась. Теперь она наконец поняла, в чем заключался план барона. Он рассчитывал получить деньги за свое молчание.

— Мой муж знает все о деятельности моего отца. Он узнал об этом еще до того, как мы поженились, — заявила она с горячностью.

Барон пришел в сильный гнев.

— Что ж, если здесь мои сведения не встретили достойного приема, обратимся к властям. Уверен, они немедленно начнут подробное расследование. И я позабочусь о том, чтобы имя вашего мужа фигурировало в процессе. Ведь Стэндвелл пойдет с молотка в счет репараций. Полагаю, газеты осветят этот процесс достойным образом.

Чарити отчаянно пыталась найти выход. Барон вполне способен на такое. Он пойдет и донесет властям… и в редакции газет заглянет… и тогда прощай репутация в свете, которую они только-только начали зарабатывать. На мгновение она даже заколебалась и подумала, а не заплатить ли барону за молчание. Но тут ей вспомнилось, как Рейн только плечами пожал, когда она забеспокоилась, что их репутация в свете будет погублена, и еще сказал, что они могут бросить свет и отправиться путешествовать или уехать жить в Стэндвелл. Она вскинула голову, взглянула еще раз на бледное, хитрое лицо барона. А что, если не поддаваться шантажу?

— Барон, ваше право поступать так, как вам велит честь. Идите к властям, обратитесь в газеты. Исполните свой гражданский долг. Расскажите всем свои нелепые басни. А там посмотрим, кому поверят, виконту Оксли или… — тут она многозначительно посмотрела на мятый воротничок барона, — или бывшему мировому судье.

Отказ, да еще высказанный с такой царственной надменностью, уязвил барона в самое сердце. Кулаки его бессильно сжались.

— Дрянь, ведьма. Ты думаешь, я просто так говорю? Полагаешь, до дела не дойдет, да?