Ледокол 2
Шрифт:
13 ноября 1939 года делегация Финляндии прервала переговоры с советской стороной и отбыла [172 – иллюстрация][173] в Хельсинки. Ее отъезд означал, что все попытки советской стороны договориться мирным путем окончились неудачей. В середине ноября на военном совете Сталин безысходно заявил: «Нам придется воевать с Финляндией».
26 ноября в районе советско-финской границы у д. Майнила позиции советских войск подверглись артиллерийскому обстрелу, в результате чего несколько красноармейцев было убито и ранено. В тот же день советское правительство направило финской стороне ноту протеста в связи с происшедшим и потребовало в целях предотвращения в дальнейшем подобных инцидентов отвести свои войска от линии границы на 20-25 км.
30 ноября 1939 года, как говорилось в официальном сообщении «по приказу Главного командования Красной Армии, ввиду новых вооруженных провокаций со стороны финской военщины войска Ленинградского военного округа в 8 часов утра перешли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов».
Советская сторона потеряла крайне важный при переходе в наступление фактор внезапности (с момента инцидента до времени перехода Красной Армией финской границы прошло 3,5 дня), так как все еще надеялась договориться с финнами мирным путем. Так началась советско-финская война.
Опуская подробности боевых действий, сразу скажем, что свой приказ войскам Финляндии о фактической капитуляции от 13 марта 1940 г. маршал К. Г. Маннергейм закончил словами:
«У нас есть гордое сознание того, что на нас лежит историческая миссия, которую мы еще исполним, – защищать западную цивилизацию, она издревле [174] была нашей наследственной долей; но мы также знаем, что до последней монетки отплатим свой долг Западу».
Здесь вновь процитируем Ю. Мухина:
«Смотрите, как красиво излагает Маннергейм, прямо как Новодворская. Оно и понятно, когда обгадишься, то приходится вспоминать и про цивилизацию, и про «историческую миссию». Что-то же говорить надо. Главное, и слово свое сдержал – в 1941 г. снова полез вместе с Гитлером отдавать свой долг Западу до монетки. Не знаю, как там с Западом, но долг Финляндии Советскому Союзу Маннергейм действительно оплатил буквально до последнего гроша. Сталин за этим очень тщательно проследил. (Разве что в 1945 г. рассрочку выплаты продлил до 3 лет.)
Теперь посудите сами, как с такими фактами праздновать победу Финляндии над СССР? До чего московская лимита тупая, но ведь и она сможет догадаться, что жирует за счет экспортных поставок на Запад никеля с тех рудников, что были законно добыты в той «проигранной» войне.
Что делать мерзавцам-фальсификаторам? Приходится вымучивать эксклюзивно для поклонников «Ледокола» версию, что СССР, мол, войну проиграл потому, что у него боевые потери и ее как-то и чем-то надо подтвердить».
Дело в том, что потери в войне 1939-1940 гг. Советский Союз никогда не скрывал и объявил почти сразу же: 48 745 убитых и 158 863 раненых. Подсчет осуществлялся сразу же после боев, поэтому, возможно, кого-то не учли. Однако стыдиться потерь было нечего. Тем более нельзя было их скрывать от алчных соседей, т. к., армия, которая несет большие потери, но побеждает, вызывает больше страха, чем та, которая при небольших потерях героически сдается. [175]
Поскольку с перестройкой созрела и конъюнктура, в 1996 г. М. И. Семиряга уточнил, что на самом деле убитых и пропавших без вести было 70 тыс. человек да еще 176 тыс. раненых и обмороженных. «Нет, – утверждает другой математик от истории (или наоборот?) А. М. Носов, – я лучше считаю: убитых и пропавших без вести было 90 тыс., а раненых – 200 тыс.»
Казалось бы, подсчитали всех, и тех, что были, и тех, что не были. Но мало, ребята, мало, тут нужна аптекарская точность. И вот к середине 90-х гг. россиянский историк П. Аптекарь подсчитал уже совсем точно – только убитых и пропавших без вести было, оказывается, 131476 человек. Ну а раненых он и считать не стал, по всей видимости, сотни тысяч. В результате «Коммерсант-Власть» от 30 марта 1999 г. уже смело исчислил потери СССР в финской войне в полмиллиона, т. е. счет уже пошел на миллионы. Правильно, чего их жалеть-то, сталинских совков?
Теперь разберемся с финскими потерями.
Какой-то финский историк Т. Вихавайнен их подсчитал «точно» – оказывается 23 тыс. человек. В связи с этим П. Аптекарь радостно подсчитывает и даже выделяет жирным шрифтом:
«Получается, что даже если исходить из того, что безвозвратные потери Красной Армии составили 130 тысяч человек, то на каждого убитого финского солдата и офицера приходится пятеро убитых и замерзших наших соотечественников».
Ну, как же такое соотношение назвать? Не иначе как большой победой Финляндии над Советским Союзом? «Демократическая общественность» может смело ее праздновать. (Что она и делает.) [176]
Правда, возникает вопрос – а почему тогда Финляндия сдалась при столь низких потерях? К ноябрю 1939 г. финны отмобилизовали в армию и шюцкор (фашистские военные отряды) свыше 500 тыс. человек. По финским же данным, их общие потери (включая раненых) составили 80 тыс. человек, или 16% от общей численности.
Итак, сравним. Немцы с 22 июня по 31 декабря 1941 г. на советском фронте потеряли 25,96 % численности всех сухопутных войск на Востоке. Спустя год войны эти потери достигли 40,62 %, но тем не менее немцы продолжали наступать аж до середины 1943 г. Возникает резонный вопрос: почему финнам с их 16 %-ными потерями вдруг перехотелось выходить на берега Белого моря?
Ведь финнам оставалось «только день простоять, да ночь продержаться». Еще 14.12.1939 г. по инициативе Франции английская делегация согласилась исключить СССР из Лиги Наций. В начале 1940 г. отношение Англии и Франции к СССР стало откровенно агрессивным, советский посол был объявлен «персоной нон грата». Был выдвинут план нападения англо-французских войск на кавказские нефтяные промыслы.
Начальник французского генштаба Гамелен разработал план высадки десанта в Петсамо. Генерал Сикорский предложил сформировать польский корпус из 20 тыс. военнослужащих Польши, интернированных в Литве и Латвии. Вопрос о посылке в Финляндию экспедиционного англо-французского корпуса был также практически решен. Часть корпуса (французские и польские подразделения) была готова в любой момент погрузиться на суда и высадиться в Северной Норвегии. Лондон и Париж оказывали мощный нажим на правительство Норвегии [177] и Швеции с целью добиться их согласия на пропуск через территорию этих стран войск в Финляндию.