Чтение онлайн

Завьен был в первой волне. Плечом к плечу с Ярлом и другими братьями он рубил направо и налево. Ненасытные зубья его клинка перемалывали доспехи и зеленую склизкую плоть. Сыны Сангвиния собирали кровавую жатву.

Орки гибли сотнями, зажатые между молотом и наковальней. Их рубили в капусту с тыла и поливали огнем с передовых позиций.

Завьен не видел ничего, кроме крови. Кровь ксеносов, густая и терпко пахнущая, стекала по его шлему — запах триумфа, аромат великой победы.

Он одним из первых прорвался к баррикадам.

А затем это случилось. Он потерял способность видеть. Он не мог думать. На него нахлынула волна ощущений, каждое из которых несло с собой боль, сумасшествие и восторг. Он попытался заговорить, но с губ его сорвался лишь крик, обращенный к нечистому небу. С каждым вдохом острый запах чужой крови все глубже проникал в его тело и распространялся по венам. Скверна ксеносов, переполнившая Астартес до краев, запалила огонь в его разуме — воззвала к неистовой, закодированной в генах ярости, которая всегда грозила захлестнуть его.

Обуреваемый непреодолимым желанием утопить чувства в чистоте вражеской крови, Завьен выпустил кишки последнему оказавшемуся перед ним орку и вскочил на баррикаду. Он должен был убивать. Он должен был убивать.Он был рожден лишь для этого.

Завьен и его братья два часа сражались в свирепом рукопашном бою. Враг был уничтожен. Ликующие приветственные крики ополченцев застыли в тысячах глоток, когда под рев вокс-динамиков и цепных мечей половина Расчленителей сорвалась с баррикад и ринулась в город.

Перебив врагов, Астартес обратили ярость на все живое вокруг.

Ангел оплакивал убитых.

Их смерть была суровой необходимостью на пути к искуплению. Молитвы, которые он пел, подняв голову к потолку тронного зала Императора, вызвали слезы у него на глазах и на глазах тысяч глядящих на него верных воинов.

— Мы должны сжечь убитых, — прошептал он сквозь серебряную пелену слез. — Мы должны навеки запомнить тех, кто погиб сегодня, и запомнить ту подлость, что обратила их сердца против нас.

— Сангвиний! — прокричали сзади.

Голос эхом разнесся по залу, где тысячи знамен висели в неподвижном воздухе, символизируя каждый полк, когда-либо поклявшийся сражаться за юный Империум Человечества.

Ангел склонил голову к плечу — само воплощение праведного терпения.

— Я думал, что убил тебя, еретик.

— Ярл!

Задыхаясь и бормоча, с нитями кровавой слюны, свисающими с поврежденной решетки респиратора, Ярл обернулся лицом к брату.

Изо рта безумца раздался бессмысленный клекот — дикая смесь древних языков и хлюпанья крови в горле. Химическая вонь его тела перебила даже запах гари от опаленных доспехов и смрад, поднимавшийся от трупов. Боевые наркотики, затопившие кровоток Ярла, пожирали его живьем.

Позвав брата по имени, Завьен несколько секунд ничего не делал, только смотрел. Мертвые были повсюду, сваленные кучами на полу церкви, — навеки уснувшая паства. Ярл притащил сюда около сотни убитых. Возможно, многие из жителей поселка собрались в церкви для вечерней службы, так что тащить пришлось только половину. Пол расчертили кровавые разводы.

— Сжечь тела, — сказал Ярл на ломанном кретацком — языке их общего родного мира. Это были единственные слова, которые Завьен смог разобрать. — Изгнать грех, сжечь тела, очистить дворец.

Завьен поднял цепной топор. Словно тошнотворное отражение, его обезумевший от крови брат занес цепной меч. С клинка стекали красные капли.

— Это закончится сейчас, Ярл.

В ответ прозвучала череда невнятных звуков — хриплая, обильно приправленная слюной цепочка мертвых слов.

Ангел воздел свой золотой клинок.

Он был так наивен. Это не просто еретик. Неужели слепота поразила его с самого начала? Да… Мерзкое волхование предателей скрыло правду от его золотого взора. Но теперь… Теперь он прозрел.

— Да, Хорус, — сказал он с улыбкой бесконечного сожаления, — это закончится сейчас.

Братья сошлись в оскверненной церкви. Их ботинки скользили по мозаичному полу, залитому кровью невинных. Пронзительный вой цепных клинков перемежался грохотом, когда лезвия скрещивались. Зубья ломались при каждом блоке и контрударе и, вырванные из гнезд, со звоном впивались в ближайшие деревянные скамьи.

В висках Завьена отдавался стук крови, смешиваясь с электрическим покалыванием боевых стимуляторов. Ярл превратился в тень того воина, которым был прежде, — с пеной у рта, полумертвый от летальной дозы наркотиков, он взывал к несуществующим соратникам.

Завьен блокировал беспорядочные удары безумца. Каждый раз, когда цепной топор опускался, на доспехах Ярла появлялась новая пробоина. Но лишь один из противников сознавал, что спор их будет решен не клинками.

С последним блоком и яростным контрударом Завьен отбросил меч Ярла и выбил его из рук брата. Мотор цепного меча взвыл и остановился. Оружие заскользило по вымощенному плиткой полу. Ярл наблюдал за его полетом застывшим взглядом налитых кровью глаз.

Прежде чем брат очнулся, Завьен сомкнул руки у него на горле. Расчленитель давил что было сил. Его пальцы стиснули шею Ярла, пробив гибкое сочленение доспеха и впившись в плоть.

Ярл упал на колени. Его генетически усовершенствованный организм поразила двойная доза яда — наркотики и безумие. В глазах Астартес потемнело. Даже могучее тело космодесантника не в состоянии было вынести большее.

Но с темнотой пришла ясность.

Лишенный воздуха, неспособный вдохнуть ни глотка кислорода, он беззвучно прошептал одно слово, так и не покинувшее темницы опаленного шлема: