Чтение онлайн

– Где это кочевники научились вере Скотоса?

– Жестокий бог для жестокого народа, – ответил Гуделин афоризмом тоном человека, читающего мораль.

Для грека такой ответ был хуже бесполезного. До того как они наткнулись на этот ужас, Горгид видел в кочевниках таких же людей, как все другие. Да, они были варварами, но в их натуре, как и у всех, смешивалось хорошее и плохое.

С другой стороны, Скотос не был старым исконным божеством степняков. Ни солдаты Псоя, ни хаморы, ни Ариг не узнали знак темного бога. Однако же в Иезде кочевники погонялись этому дьяволу с яростным дикарским энтузиазмом, что, кстати говоря, тоже не слишком характерно для варваров…

Давным-давно Иезд был Макураном, имперским соперником Видесса. Соперником – да, но цивилизованным соперником. Макуране имели свою религию, поклонялись Четырем Пророкам. Четыре Пророка не имели никакого отношения к культу Скотоса.

И какая связь между отдаленным Иездом и этим разоренным лагерем в степи?..

Ланкин Скилицез без труда соединил эти разорванные звенья.

– Авшар, – сказал он, будто объясняя что-то неразумному дитяте.

Это объяснение удовлетворило его полностью. Грек покраснел. Мог бы и сам догадаться.

Но йезды, припомнил грек, вторглись в Макуран больше пятидесяти лет назад. Холодок пробежал у него по спине. Кем же, в таком случае, был Авшар? Кто он такой, этот загадочный колдун?..

Валаш галопом мчался назад, крича что-то на своем языке. Остальные хаморы что-то прокричали в ответ. Радость появилась на их бородатых лицах. Даже мрачный Рамбехишт выдавил из себя улыбку, хотя взгляд, который он бросил на Виридовикса, истолковать было трудно.

– Наконец-то лагерь, где я смогу отдохнуть. Кстати, давно пора это сделать, – сказал кельт. – Что ж, пошли.

Он уже четыре дня помогал кочевникам перегонять стадо. Замасп отправился к становищу, чтобы прислать замену. Работа была довольно скучной: коровы и лошади были глупы. И чем больше их было, тем глупее они, похоже, становились.

Виридовикс все еще не мог в полной мере насладиться свободой и покоем, поскольку его жизнь до сих пор зависела от этих хаморов – а они пока что не успели стать его друзьями.

Ярамна ехал рядом с кельтом на одной из лошадей, подаренных Bиридовиксом.

– Хорошая лошадь, – сказал он, ласково хлопнув животное по крупу. Виридовикс понял второе слово (оно входило в некоторые хаморские ругательства), а жест подсказал значение первого.

– Я рад, что она тебе нравится, – отозвался кельт.

Ярамна тоже понял его. По крайней мере – главное из сказанного.

Лагерь хаморов широко раскинулся в степи. Шатры и телеги были разбросаны где попало. Увидев это, Виридовикс громко расхохотался.

– У Гая Филиппа открылось бы кровохарканье, если бы он увидел этот кавардак. Да, мало похоже на римский лагерь, где все по линейке. Совсем, прямо скажем, не похоже. Что ж, свобода!.. Делай что хочешь, поступай как знаешь, – это мне всегда было по душе.

И все же годы, проведенные с легионерами, не пропали втуне. Виридовикс нахмурился, когда увидел (и понюхал) кучи отбросов у каждого шатра. Ему не нравилось, что люди пускали струйку там, где им приспичило, причем делали это так же невозмутимо, как и лошади, лениво бродившие по лагерю. Даже кельты были куда более чистоплотным народом, хотя, конечно, не таким организованным и дисциплинированным, как римляне.

При виде незнакомца, да еще столь необычного, многие кочевники принимались вопить от удивления и тыкать пальцем. Некоторые отходили подальше, другие, наоборот, подбегали, желая рассмотреть получше.

Один малыш, куда более отчаянный, чем иные воины, бросился к кельту от костра, возле которого сидел, и коснулся сапожком незнакомца. Виридовикс, всегда любивший детей, остановил лошадь и набычился:

– Бу-у…

Глаза мальчика расширились. Он повернулся и убежал. Виридовикс засмеялся: штанишки мальчика были похожи на взрослые, но зато не закрывали малыша сзади.

– Какая хитрая штука! – воскликнул кельт.

Мать малыша подхватила его на руки и надавала ему шлепков. Вот и еще одно назначение разреза на штанишках. Кельт даже не подумал об этом.

– Бедняга!.. – сказал он, слыша горький плач.

Валаш привел своих товарищей и Виридовикса в круглый купольный шатер, который был куда больше остальных и куда богаче украшен. Волчья шкура на шесте была знаком того, что шатер принадлежал вождю клана. На это же указывали и двое часовых у входа – в данный момент они закусывали брынзой.

Демоны и животные длинной полосой опоясывали зеленый шатер. Подобные же сценки были изображены и на ткани, покрывающей телегу, на которой шатер перевозили с места на место. Ряд за рядом стояли сундуки с вещами, обувью и оружием, выстроенные позади телеги. Сундуки были большими, покрытыми блестящим лаком, что предохраняло их от влаги.

Но таким богатством наслаждался только вождь клана, как отметил кельт. Большинство шатров было куда меньше, их покрывала скромная ткань, достаточно легкая, чтобы лошадь без труда перевозила ее вместе с кольями и каркасом.

Пожитки кочевников были немногочисленны. В то время как вождь имел не менее полутора десятков телег и лошадей, многие люди его племени владели тремя-четырьмя лошадьми и зачастую – ни одной телегой. Виридовикс пришел к выводу, что первоначальное мнение оказалось ошибочным: степная жизнь была свободна, но отнюдь не легка.

Один из часовых дожевал сыр и взглянул на Валаша и других. Указав рукой на Виридовикса, он что-то спросил. Несколько секунд часовой и Валаш перекрикивались на своем языке. Кельт уловил имя «Таргитай», повторенное несколько раз, и сообразил, что это, вероятно, имя вождя. Затем часовой удивил кельта, заговорив на ломаном видессианском:

– Ты – ждать. Я говорить ему – ты здесь.

Когда кочевник наклонился, чтобы пройти в шатер, Виридовикс спросил:

– А вождь говорит на языке Империи?