Чтение онлайн

Лавр исчез всего на несколько минут и вскоре возвратился, держа в руках большие ножницы и бритву, сверкавшую в огнях свечей. Его сопровождал второй жрец, толстый и неуклюжий. Он нес чистый голубой плащ и Священное Писание Фоса, переплетенное в красную кожу.

Когда жрецы подошли к алтарю, горожане затихли. Зигабен склонил голову. Защелкали ножницы, срезая густые черные волосы. Сверкнула бритва. Вскоре голова Зигабена уже блестела. По сравнению с обветренным, загорелым лицом она казалась особенно белой.

Толстяк протянул ему Священное Писание.

– Прими же закон, которому ты станешь повиноваться, буде изберешь его для себя. Если в глубине души своей ты чувствуешь, что сможешь соблюдать его нерушимо, вступи в монашескую жизнь. Если же ты найдешь в душе своей сомнение, скажи об этом сейчас.

Опустив голову, Зигабен ответил:

– Я буду соблюдать его нерушимо.

Жрец повторил свое предостережение еще дважды. После каждого нового согласия его голос набирал силу. Когда Зигабен в третий раз поклялся соблюдать монашеский закон, толстяк передал книгу Лавру и набросил на плечи нового брата голубой плащ.

– Как голубые одежды прикрывают твое бренное тело, так пусть святая истина Фоса прикроет твою душу и защитит твое сердце от зла.

– Да будет так, – прошептал Зигабен. Толпа повторила его слова.

Лавр безмолвно сотворил молитву, а потом произнес:

– Не хочешь ли ты, брат Метрикий, помолиться вместе с этими благочестивыми прихожанами?

– Я могу?.. – спросил Зигабен… Нет, не Зигабен – теперь только Метрикий, ибо видессианские монахи отрекались от родовых имен, оставляя себе только личные. В голосе нового священнослужителя звучала искренняя благодарность. Трибун еще не встречал видессианина, который легкомысленно относился бы к своей вере.

Метрикий, стоящий у богато украшенного алтаря в простом голубом плаще… Это зрелище казалось трибуну трогательным и странным. На чисто выбритой голове новообращенного выступила капелька крови – там, где лезвие зацепило кожу. Но даже безбожник Скавр почувствовал искреннее волнение, когда Зигабен начал читать на архаическом видессианском языке:

– Фос, владыка благой и премудрый, милостью твоей заступник наш, пекущийся во благовремении, да разрешится великое искушение жизни нам во благодать.

– Аминь, – заключили прихожане. Марк вдруг поймал себя на том, что /."b.`o%b это слово вместе со всеми.

Лавр объявил:

– Служба закончена.

Люди начали расходиться. Метрикий подошел к Скавру и сильно сжал ему руку.

– Пойдем, брат, – сказал Лавр, – я познакомлю тебя с твоими новыми братьями в Фосе.

Высоко подняв голову, не оглядываясь, Метрикий ушел с Лавром.

Но столь удачно разрешенный кризис был лишь частью общей проблемы, куда более сложной.

Через неделю после того, как Зигабен стал братом Метрикием, толпа попыталась взять штурмом губернаторскую резиденцию и освободить Дракса. Разгоняя бунтовщиков, легионеры пустили в ход оружие. Двадцать человек были убиты, многие получили ранения. Римляне потеряли двоих. После этого солдаты стали ходить по улицам Гарсавры только взводами.

Через три дня горожане повторили попытку. На этот раз Марк хорошо подготовился. Лучники-хатриши, стреляя с крыш, рассеяли толпу еще до того, как атака набрала силу. Никто из солдат трибуна не пострадал.

Однако Марк хорошо знал, что у него не хватит солдат, чтобы вечно сдерживать толпу. И одновременно с тем необходимо было следить за Явлаком…

Он принял решение и встретился с вождями намдалени в их тюрьме.

Сотэрик отвесил ему иронический поклон.

– Ты оказываешь нам великую честь, шурин, – язвительно сказал он. – Я уже видел несколько раз мою сестру, однако ты наносишь нам визит впервые.

Баили фыркнул.

– Надеюсь, тебя до сих пор прошибает пот.

Он до сих пор не простил Марку партизан.

Дракс и Тургот не произнесли ни слова. Марк предположил, что Тургот был погружен в апатию. Но Дракс… Молчание Дракса, скорее всего, объяснялось его опытом интригана.

– Да, – сказал трибун, обращаясь к Баили, – меня все еще прошибает пот. Не хотел бы я пережить третью такую ночь. – Он обвел глазами пленников, задерживая взгляд на каждом по очереди. – С вами, друзья мои, надо что-то делать. Проще всего было бы отрубить вам головы и выставить их на рыночной площади.

– Ублюдок, – сказал Сотэрик.

Дракс шевельнулся. Он явно насторожился.

– Если бы ты действительно собирался это сделать, ты не пришел бы сюда и не стал бы говорить с нами об этом.

– Я это сделаю, если у меня не будет выбора, – просто ответил Марк. В который раз он поразился сообразительности барона. – Если говорить начистоту… Да, я очень не хочу вас убивать. Вашу судьбу должен решить Туризин. Пусть берет это на свою совесть. С другой стороны, не могу же я допустить, чтобы горожане вас освободили. Вы слишком опасны для Империи, чтобы гулять на свободе.

Дракс слегка поклонился.

– Но что же в таком случае ты нам оставляешь? – резко спросил Сотэрик. В его голосе отчетливо слышалась ненависть.

– Ваши жизни, проклятие, если они вам еще нужны!

Марк замолчал, ожидая ответа. Один за другим вожди намдалени кивали ему в знак согласия.

– Ты набираешься опыта. Скоро ты будешь настоящим мастером подобных цирковых представлений, – сказал Гай Филипп, почти не разжимая губ. – Теперь местные жители дважды подумают, прежде чем бунтовать.