Чтение онлайн

Удар!

Нет, первым делом я врезал не по конвергену. И даже не по выродку. По креслу. На котором сидел командоре.

А он силен. Брат Тихон поймал мое нападение еще на этапе движения глаз. Поймал и подался вперед, чтобы перехватить меня. И ведь успел бы. Точно успел бы. Если бы я не сбил ему расстояние. Немного, совсем чуть-чуть, сантиметров на десять (больше не получилось его отодвинуть, уж больно тяжел он в своем доспехе и кресле), но мне хватило. А ему – нет. Бронированная перчатка декротовского доспеха промелькнула в сантиметрах от моей щеки. Не поймал. А значит, время на удар у меня есть. На один. А больше мне и не надо.

Это в художественных постановках герои лупят друг друга минут по десять, а потом делают последний рывок и добивают врага чем-то тяжелым. В жизни все скучнее. А в бою, так вообще. Один удар. Все решает один удар. Попал – и противник остановился. А дальше – добивай всем, что есть. Это всего касается: от космических кораблей до рукопашного боя. Вот мне и нужен был сейчас всего один удар.

Я распластался над столом, целя в ближайшее место, куда мог дотянуться. Шея. Конвергены хоть уже и не люди, но устроены так же. И шея у всех прямоходящих гуманоидов в Галактике одинаково мягкая. До нее просто надо достать. Хватит даже одной руки. Главное – смять гортань. Перебить ее. Ну, и если хватит времени и сил – сжать горло. Сжать изо всех сил и не отпускать. А я сожму. Один дряхлый конверген – это мне на ползуба. Двоих мне уже не положить, но мне и не надо. Жадность – это плохо.

В замершем патокой времени я разглядел глаза конвергена. Что, страшно? Правильно. Людей надо бояться. Умри, мутант.

Я уже чувствовал противную сухость конвергеновской кожи. Ощущал тепло беззащитного горла. Вот же оно, вот…

Скотина!

Про Брата Тихона не зря слагали легенды по всей Галактике. Он и его Легион, будучи сами по себе и ни к кому не привязаны, до сих пор живы в этом кипящем котле под названием «Обитаемая Вселенная». И собираются жить дальше. Командоре это только что показал. Выродок не стал тратить время на повторный замах. Он взял и использовал мой же трюк. Промахнувшись рукой мимо меня, он не стал распрямляться, теряя драгоценные секунды, а, наоборот, сунулся вперед еще сильнее, ногой врезав по моему креслу. А в декротовском доспехе усилители ого-го. Мое несчастное сиденье выпорхнуло из-под меня, как взбесившаяся бабочка. А ведь я на нем и не сидел. Почти. Я от него всего лишь оттолкнулся. Чуть-чуть. И не успел оторвать ногу…

Замедлившийся мир затормозился еще сильнее, и в расплавленном стекле времени глаза сията, который уже должен был расстаться со своей мутантской жизнью, поплыли куда-то вверх и вбок. Моя вытянутая рука всего лишь царапнула сероватую дряблую кожу и пошла вниз. Кажется, я заорал, но мне это не помогло. Время сочло, что отдых закончен, и прыгнуло вперед. Я рухнул на полированную столешницу.

Меня приложило подбородком, и я прикусил язык. Но пострадать не удалось. Краем глаза я увидел, как разогнулся доспех, поднимаясь надо мной, и в следующее мгновение мне все-таки довелось опробовать декротовской бронированной перчатки. Бум!

Да что меня все шарахает из крайности в крайность? Черное – белое – черное – белое… Сейчас вот опять черное…

Руке стало колко. И я очнулся. Полежал секунду и открыл глаза. Надо мной нависла какая-то морда. Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, что это медицинская маска. И тут же по всему телу начала разливаться слабость. Нет, не слабость – расслабление. Даже лупить никого не хотелось.

– Што это? – Собственный голос слышался как будто бы со стороны.

– Успокоительное, – раздался над ухом звук динамиков.

Оп-па, сюрприз. Я не в белой комнате? Выродок тут? И меня даже никто четвертовать не собирается? Интересно-то как. Дальше стало менее интересно.

Жесткие руки подхватили меня под мышки и поставили на ноги. Пододвинули к креслу. Усадили. Трепыхаться, судя по всему, смысла не было. Голова болела за ухом достаточно сильно. Это, надо думать, командоре меня приложил.

– … а я предупреждал вас, сият-дан Ибиша, – Брат Тихон переключился на предусмотрительно перебравшегося на дальний конец стола сията. – Психика людей отличается от психики конвергенов, несмотря на биологическое сходство. А его (это меня, что ли?) еще и готовили соответствующе.

Ибиша (так это и есть наш «естествоиспытатель-изобретатель»?) пробурчал что-то невнятное. Видимых повреждений на нем не наблюдалось (какая жалость), но глаза смотрели уже далеко не так уверенно. Ну, хоть что-то…

– Вам с этими ребятами надо договариваться не тут и не так.

Меня он, судя по всему, игнорировал, как мебель. Я прислушался к своим ощущениям. К сожалению, он прав. Не знаю, что там мне вкололи, но драться на самом деле больше не хотелось. Ни с кем. Хотелось просто сидеть. И по фигу, о чем они там говорят. Хотя голова оставалась ясной. Даже слишком ясной для данной ситуации. Но обдумывать этот тезис тоже не хотелось.

– Вы позволите? – непонятно чем поинтересовался стоящий за моей спиной командоре.

Сият, в отличие от меня, явно понял смысл его вопроса. Он скривился, словно от кислятины во рту, и вяло махнул рукой.

– Пожалуйста, он ваш.

Ага, спасибо, мутантишка. Отдал, значит. С барского плеча. От сердца, можно сказать, оторвал. Вернее, от горла.

Тем временем комната поехала в сторону. Это Брат Тихон развернул мое кресло к себе. Черный клювообразный шлем, ничуть не изменившийся за эти минуты, навис надо мной и замер.

– Голова в порядке? – командирским тоном вопросил Брат Тихон. Так спрашивают техника, закончен ли ремонт суборбитального катера.

Отвечать или нет? Я прислушался к своим ощущениям. Расслабленность и спокойствие. Можно и ответить. Но, кстати, голова работает отменно. И не болит ничего. Однако хорошая у них химия! А можно еще укольчик?

– Я задал вопрос, – напомнил выродок, и из-за шлема повеяло космическим холодом. А вот тут ты сам наступил на свои грабли. Та же химия мне и не дает испугаться. Хотя кишка у него тонка испугать дэ-ка шесть. Но ответить, кстати, можно. Отчего бы не ответить?

– С головой все прекрасно, – нахально заявил я, глядя в черный провал забрала.

– Хорошо, – кивнул командоре. – А теперь слушай условия соглашения. Мне надоело подтирать за тобой твои эмоциональные сопли, поэтому это предложение – последнее. Не принимаешь, я возвращаю тебя, так сказать, по принадлежности.

Брат Тихон сделал жест в сторону нахохлившегося сията. Судя по кислому выражению его лица, тот был не в восторге от этой перспективы. Да? Странно. А где жажда мести? Он ведь должен ненавидеть всех хомо вообще и меня, который только что пытался его убить, в частности. Или он заранее знает, что я соглашусь? По идее, тут следовало бы опять разозлиться, но добрая химия берегла меня. Точно, надо будет попросить еще мне такой штуки вколоть. Или что надо сделать, чтобы ее получить? Еще раз убить кого-то? Ну, в смысле, попытаться.