Чтение онлайн

— В том, что они умеют считать деньги. Ну, сам понимаешь, в противном случае у них просто не было бы этих миллионов.

— И что из этого?

Свисток явно не видел ТОГО взгляда Ассенгеймера. А вот Лана теперь прекрасно понимала, что означал этот взгляд. Не руду искали несчастные "геологи". Они искали то самое место, в котором сейчас находились четверо легионеров и ушлый штатский. И, должно быть, если и не нашли, то точно подобрались вплотную. А уж тут подключились конкуренты. Конкретно так подключились, до сих пор волосы дыбом при одном воспоминании.

Вот только мистер Ассенгеймер и те, кто его послал, с лёгкостью списали и своих людей, и прибывших разобраться со случившимся легионеров. Это было предельно очевидно для Ланы Дитц, и скрипящий зубами Арон Крессар соглашался с ней целиком и полностью. Слишком хороша оказалась цель, хватило для оправдания любых средств. Как бы только донести это до придурка?!

— А то, что одна пуля — и даже четыре! — стоят существенно дешевле одного миллиона. Если мистер Ассенгеймер может договориться насчет четырех записей — что ему помешает договориться насчет четырех покойников? Я уж не говорю о том, что там, наверху, сдохли наши. НАШИ, Свисток! Да, тот же Маевски был жирной сволочью, но он был НАШЕЙ сволочью!

Она уже почти кричала. Ради такого случая голосовые связки согласились забыть обо всех негативных факторах и работали теперь в полную силу. Мринг отчетливо сквозил в раскатистом "р" и чуть протяжных гласных.

— Легион прикрыл тебя, Свисток. Я не знаю, от чего, да это и не моё собачье дело, — вряд ли кто-то, кроме Тора, понял, насколько грязно выругалась она только что, — но прикрыл. Ты, сукин сын, взял "королевский шиллинг" — так служи же королю! Королю, а не своему карману! Кстати, карман пустым не останется — ты когда-нибудь слыхал о призовых? Да, это будет не миллион, но никто тебя не пристрелит!

Ситуация переломилась. Переломилась в ту сторону, которую Лана Дитц полагала правильной. Свисток призадумался. Проныра однозначно сообразил, с какой стороны у бутерброда масло. В Торе она и так не сомневалась. Ну, а что же наш мистер Ассенгеймер?

— Дело ваше, рядовая, — ядовито процедил он. — В любом случае, мое предложение остается в силе.

В разведку, оставив ранцы в подобии лагеря, отправились Тор и Лана. Со Свитком разговаривать было не о чем, а вот Проныре мрина настоятельно посоветовала — шёпотом — приглядывать за мистером Ассенгеймером. Ну, вот не доверяла она этому штафирке! От слова "совсем".

Коридоры тянулись бесконечно и хаотично. Тот, кто формировал это пространство, должно быть, никогда не слышал о прямых линиях и прямых углах. Или у него просто не было такой необходимости, поскольку места хватало на всё.

Теперь были задействованы три фонаря. Два у разведчиков, а третий — у оставшихся. Эти самые оставшиеся собирались слегка осмотреться в ближайших окрестностях, но пообещали не уходить далеко.

Поэтому, когда пятно слабого света, оставшееся сзади и сбоку, вдруг начало перемещаться целеустремленно и быстро, Лана сразу насторожилась. Шорохи, постукивания и негромкие, почти неразличимые разговоры не были основанием для тревоги, а вот свет…

— Проныра?

Никакого ответа.

— Свисток?

Да, до поверхности с их связью не дотянуться, слишком много камня вокруг, но здесь, почти в прямой видимости?

— Тор, тревога! Гаси свет!

Стараясь производить как можно меньше шума, Лана скользнула внутрь беспорядочного нагромождения ящиков и прислушалась. Тор тоже замер где-то слева, она ощущала намек на знакомое дыхание.

Сначала до нее донесся такой звук, который бывает, если кто-то пытается вскрыть некую громоздкую тару. Затем — глухой удар чего-то тяжёлого по плоти. А потом послышалось шипение. Голова почти сразу стала тяжёлой, воздух отказывался проходить в легкие, руки онемели. Не понимая, зачем, просто чувствуя — надо именно так! — Лана выпихнула наружу один из нижних ящиков, обрушивая на себя весь остальной кривобокий штабель, и потеряла сознание.

Тишина. Трудно дышать. Запахов нет. Вообще. Темнота давит почти физически. Когда говорят, что кошки видят в темноте, говорят, в общем-то, правду. Но, как водится, не всю. У кошачьих в сравнении с приматами больше светоотражающих клеток на сетчатке. И эти клетки работают лучше. Но чтобы они работали хоть как-нибудь, нужно что-то, что можно отразить. В полной темноте не видят даже кошки.

Некоторое время Лана просто пыталась сообразить, на месте ли у неё руки и ноги. Вроде да. Закостенели от долгой неподвижности, замерзли, но ревизия показала их несомненное наличие, а значит, остаётся возможность побарахтаться.

Кстати, о побарахтаться. Судя по состоянию штанов, это не метафора. Пожалуй, не так уж плохо, что обоняние отключилось. Сколько же она… ого! Двадцать семь часов?! Та-а-ак. Неудивительно, что сфинктеры ослабли.

Желудок, кстати, тоже никуда не делся и очень этим недоволен. Как и пересохшее горло. Но в этой тесноте до фляги не добраться. Стало быть, надо вылезать наружу.

Разгребание лаза, через который можно было выбраться из ее не слишком удобного и очень тесного убежища, отняло куда больше времени и сил, чем предполагалось изначально. Тело отказывалось слушаться, голова кружилась, перед глазами вальяжно плавали разноцветные круги, от которых не было никакого проку, поскольку света они не давали. Вот ведь гадство?! Такие крупные, такие яркие… а света нет.

Голову, пусть и отчасти, сберёг шлем, позвоночник и ребра — бронежилет. Одно ребро, кажется, всё-таки треснуло, но разбираться было некогда. А кроме того, с тем, что у нее есть сейчас, толковую (и даже бестолковую) повязку все равно не наложишь, значит, и беспокоиться не стоит.

Наконец Лане удалось протиснуться наружу, подняться на дрожащие ноги и хоть как-то отлепить от ног мокрые штанины. Вокруг царило полнейшее беззвучие, только стучала кровь в ушах. Нет, так дело не пойдет.

Она сделала один маленький глоток из фляги, и некоторое время просто постояла, прислонившись к раскуроченному штабелю и дожидаясь, пока успокоится сердце. А когда это, наконец, произошло, опустила веки, задержала дыхание и прислушалась уже всерьез.

В некотором отдалении от неё кто-то дышал. Тихо, хрипло, с трудом — но дышал. И это было всё, что делал загадочный "кто-то". Что ж, рискнём.

Лана зажгла чудом уцелевший фонарь, попутно выматерив интенданта (индикатор по-прежнему показывал полный заряд батареи), проморгалась, и осторожно двинулась на звук.

Слух и чувство направления не подвели: скорчившийся Тор лежал именно там, откуда слышалось дыхание. Судя по всему, ему пришлось куда хуже, чем Лане. Во всяком случае, привести напарника в сознание ей так и не удалось. Сухая, неприятно лоснящаяся кожа обтянула заострившееся лицо. От мужчины веяло жаром, как от печки. Что ж, многие часы в мокрой одежде на холодных камнях… ничего удивительного. И ничего хорошего. Хотя…