Чтение онлайн

Купил еще сланцы для посещения бани, пару больших полотенец и панаму, хорошо закрывающую лицо. Потом тот же таксист отвез меня в самую основную баню, где я с огромнейшим удовольствием попарился и поплескался в холодной воде. Побывал и в простом отделении за сорок копеек с посетителя и в более дорогом, типа элитном, отделении за рубль двадцать, с крохотным бассейном.

Теперь я стал посещать на подпольном такси бани в Кутаиси и быстро установил, где чаще бывают и парятся интересующие меня криминальные люди, в одной из районных бань, повышенного уровня, не смотря на достаточно низкую цену. В баню так просто, со стороны пускали неохотно и пришлось платить двойную цену, чтобы посидеть в комфорте, осторожно разглядывая местную преступность в лице крепких бойцов и пожилых и не очень авторитетов.

Вообще, такие типажи попадались во всех банях, уверенные в себе мужички в татуировках, но в этой районной бане они были через одного. Поэтому я решил действовать именно здесь, чтобы не распыляться по многим фронтам. Тем более, один из, не совсем рядовых, таких крепких мужчин несколько раз попал со мной в одну смену в бане, и я пару раз попарил его, как умел. Благодаря за доставленное удовольствие он предложил, если будут какие вопросы — обращаться к нему и на следующей встрече я спросил о кое-какой помощи, требующейся лично мне.

— Чьто надо? — негромко спросил мафиози, убедившись, что мы остались одни в отделении перед парилкой.

В этой, обычной с виду бане, никогда не бывало много народа, очень выразительный признак, что место — не простое.

— Дело серьезное, паспорт нужен, возможно, с легализацией, — шепнул я ему.

— Сложное дело, дорого будет стоить, — он с интересом посмотрел на меня, понимая, что я скрываюсь от милиции или еще кого-то, — А твой где?

— Мой, лучше не светить, — так ответил я ему и добавил, — Остался в органах.

— Что натворил? — уже с немалым интересом спросил крепкий тридцатилетний Александр, попросивший называть его Сашей.

Ну, я то знаю, что на такие вопросы отвечать нельзя, откровенность здесь не приветствуется.

— Да так, подставили меня менты в городе, хотят чужое повесить. Я, как понял, чем пахнет и что мне вот-вот статус поменяют, поэтому сразу и уехал с родины. Ехать пришлось без документов.

— С чего на что поменяют? — вопрос задан конкретный.

Естественно, под блатного или сидевшего я косить не собираюсь, знаю, что и свидетели не в почете у сидельцев, поэтому, помявшись немного отвечаю:

— С очевидца на подозреваемого.

— По какой статье? — опять вопрос, на который требуется ответить правильно.

Не зря я подробно уголовный кодекс изучал последний день, купил потертую книжонку на развале около рынка.

— 84 статья, — скромно отвечаю я.

Александр откидывается, смотрит на меня, на мое лицо и что-то решает про себя:

— Приходи завтра, вечером. Да, как у тебя с деньгами? Сумма солидная выйдет, в долг никто не станет работать.

— Есть немного. Могу помочь со здоровьем, хорошо помочь.

— Это как? — похоже, парень заинтересовался.

— Могу сделать так, что спина болеть будет меньше или вообще не будет. Перелом могу быстро вылечить или ускорить заживление.

— Не гонишь? — собеседник стал конкретно заинтересован.

— Нет. Есть сила у меня, — и я для демонстрации своих способностей протягиваю руку к бутылке и, делая вид, что сильно напрягаюсь, толчком маны роняю ее на стол, за которым мы сидим и пьем бутылочное пиво. Бутылка почти пустая и со стуком валится на бок, расплескивая остатки пива. Пиво, кстати, легкое «Жигулевское», я постоянно беру его у банщика, переплачивая десять копеек за каждую бутылку и частенько угощаю соседей. Сам просто наслаждаюсь давно забытым вкусом хмеля и солода.

Вид у моего соседа становится ошарашенный, он просит показать еще что-нибудь такое, но я отказываюсь:

— Сила не бесконечна, надо ее копить, чтобы она могла лечить, по-настоящему..

Молчу и добавляю:

— Я еще горячие камни специальные использую, они помогают правильно силу распределять на больные места, очень помогают в лечении.

— Тогда точно приходи завтра, к шестнадцати часам, будет разговор серьезный. Только никому ни слова, — предупреждает меня новый приятель.

— Что я — маленький, что ли? Все понимаю, — успокаиваю я его и вскоре ухожу домой. Ну, как ухожу, сосед таксист подвозит меня в мое новое место жительства по расписанию, теперь, почти постоянному.

На следующий день опять приезжаю в ту же баню, в сумке на плече пара артефактов, все остальное в рюкзаке под кроватью осталось лежать.

Кроме золота и украшений, монеты и камни прикопал под кустом рядом с полянкой, на которой загораю. Остался палантир и камни непонятного назначения, еще магический глаз и камень поиска, постоянно с собой все добро таскать не хочу, побаиваюсь, что сопрут из ячейки, защищенной несерьезным замком, в бане, когда я начну проявлять свои умения. И пойдут деньги немалые, как я думаю.

В доме отношения со всеми налажены, Софико, оказывается, тянет одна троих внуков, сын сидит где-то на Севере, невестка умерла от кровоизлияния в мозг и деньги на самом деле ей очень нужны. И внуков тянуть и сына поддержать, поэтому мои деньги у нее сразу разлетаются, большей частью долги раздает. Я теперь тоже приношу постоянно из бани и рынка рядом с ней, что-то вкусненькое, чем щедро делюсь с внуками и женщиной.

И сам радуюсь деликатесам щедрой земли и хозяев балую редкостями и вкусностями.

Еще учу их играть в шахматы и шашки и рассказываю про Ленинград, где я часто бываю, но не живу постоянно, такова официальная версия. Не удержался все же, чтобы не рассказать, пусть и станет это таким моим следом.

Маленький Ипполит таскает мне газеты и, постоянно, мороженное для меня. Так то он приносит на всех домой, но сейчас с ним ходит пара друзей, пока не посещающих школу, и я добавляю еще полтинник на угощение для них и рубль для меня. Теперь у мальчишек праздник ежедневно, каждое утро по делам важно спускаются вниз, к ларьку, где их уже хорошо знают и оставляют газеты специально, затем заходят в магазин по дороге, где мороженное есть в брикетах, стаканчиках и на развес. Я обычно прошу большой брикет пломбира за сорок восемь копеек и пару трубочек из вафли, сам что-то очень подсел на недоступное прежде лакомство.