Чтение онлайн

— Вова, начинается работа. Передай на ГП — налет на Ленинград! — командую я. — Сейчас сосчитаю, сколько «ворон» летят…

Те, что взлетели с аэродромов Сиверской и Гатчины, кружат на месте, видно, поджидают идущих с юга. Прибросил количество: мать честная! Получается что-то более 200–250 самолетов. Щеглов передает данные на главный пост и в штаб ПВО Кронштадта.

Вот уже самолеты с Лужского аэроузла подлетели… В глазах зарябило. Что за чертовщина! Помехи? Зову Осинина. Тот что-то подкрутил, щелкнул переключателями — картинка прояснилась.

— Ну что, Гарик, порядок? Раскусили мы их затею, — довольно говорит Осинин.

— У меня такое впечатление, товарищ инженер, что там, в небе, происходит какое-то перестроение. Смотрите, массив самолетов двумя мощными колоннами смещается на север и северо-запад, — я показываю пальцем на экран, и вдруг меня осенило: — Ведь не на Ленинград летят, стервецы! Это налет на Кронштадт — на корабли!

— Очень может быть. Молодец, Гарик! — похвалил Осинин и приказал: — Передавай: идут на нас, идут на нас!

Смотрю на экран. Азимут — дальность, азимут — дальность… Опять перестроение. Теперь уже три колонны. Остается минут восемь — десять — и они здесь.

— Ну-ка, дай-ка мне, — выхватил я трубку у Щеглова, пользуясь тем, что Осинин возится у генераторного отсека. Нарушая режим переговоров (будь что будет!), я открытым текстом сказал дежурному офицеру КП ПВО Кронштадта:

— Товарищи моряки! Вас летят бомбить самолеты. Их так много, что трудно пересчитать, но не меньше трехсот! Заходят колоннами с трех сторон. Объявите воздушную тревогу! Незамедлительно!

Осинин неодобрительно покачал головой. Почти сразу же по побережью и с кораблей загудели тревожные сирены. «Ну наконец-то, — отлегло от сердца. — Подходите, фрицы, подходите!»

Заградительный огонь невиданной силы, эшелонированный по высоте, стальной завесой, прикрыл все подступы к кораблям и к крепости Кронштадт. Казалось, вверх стреляло все, что могло стрелять. Трассы зенитных снарядов исчертили небо, расцвели облачка от их разрывов, и скрылось солнце. Налетевшие, будто коршуны, бомбовозы с черными крестами натолкнулись на неодолимую преграду.

Мы стояли у своего «Редута», с волнением смотрели на развернувшееся сражение. «Юнкерсы» делали попытку за попыткой зайти на боевой курс, чтобы прицельно сбросить бомбы, но тщетно. Потеряв более десятка машин, фашисты стали метать бомбы беспорядочно, не причиняя особого вреда, и разворачиваться восвояси. Но не тут-то было — их встречали огнем наши «ястребки»…

Рядом с установкой врезался в землю осколок снаряда. Я вспомнил о гранатах и кинулся в аппаратную. За мной Щеглов. Как ни в чем не бывало он уселся на свое место, взял трубку телефона и выжидательно посмотрел на меня. Надо бы продолжать дежурство. «Сказать ему о гранатах или нет? А, ладно, помолчу; мне бы такую жизнь!» На экране плясали иголки отраженных импульсов: ура! — я видел, как драпали хваленые асы. Врассыпную!

Позвонили из штаба ПВО Кронштадта, начальство морское, наверное, Щеглов радостно заокал: «Спо-о-осибо-о-очки! Счас по-о-озову…» Кликнул Осинина. По разговору было понятно: нам объявили благодарность.

Сердце радостно забухало. Вот это да!

Осинин попросил нарисовать схему налета и рассказать о нем другим операторам:

— Немцы, они — педанты. Не раз повторяют все точь-в-точь.

И верно. В последующие два дня картина была аналогичной не только по времени, но и по маневру — даже заходили, сволочи, с тех же трех сторон. Но пострадал только линкор «Марат» — бомба попала в башню главного калибра… Наши зенитчики и летчики, вовремя предупрежденные «Редутом», аккуратненько сбивали черных «ворон». Насшибали прилично.

А гранаты я все-таки перепрятал, убедил Осинина, что немцы к станции не прорвутся.

Справка:

Почти спустя три месяца Япония развязала войну против США, напав на Пёрл-Харбор, самую крупную американскую военно-морскую базу на Тихом океане. К началу декабря 1941 года там были сосредоточены основные силы Тихоокеанского флота США — почти 93 боевых корабля и вспомогательных судов, а также 394 самолета.

7 декабря 353 японских самолета, поднимавшиеся со своих авианосцев, волна за волной с различных направлений внезапно налетели на Пёрл-Харбор. Американское командование, несмотря на имевшуюся информацию о готовившемся нападении японцев на Пёрл-Харбор, было застигнуто врасплох. Хотя, судя по официальной истории развития радарной техники в США, на вооружении у них уже имелись радиолокационные станции. Японцы же нанесли флоту США весьма ощутимый урон: четыре линкора были потоплены, серьезные повреждения получили остальные линкоры и шесть крейсеров. Кроме того, уничтожено 272 американских самолета.

Если сравнить налет японцев на Пёрл-Харбор и сентябрьские налеты 1941 года немецко-фашистской авиации на Кронштадт и Балтийский флот, то по своим масштабам они имеют много общего. Только для «люфтваффе» эти атаки закончились провалом. Наш флот, получая предупреждения от «Редута-3» за 15–17 минут до подхода авиации противника к Финскому заливу, был готов к отпору воздушного нападения. Советские радиолокационные станции «Редут», выпускаемые уже к тому времени серийно, оказались на высоте.

Из отчета о боевых действиях 2-го корпуса ПВО:

«За сентябрь 1941 года на Ленинград было произведено 23 воздушных налета, из них 12 ночных. Это был месяц наиболее напряженных боев, явившихся подлинным боевым экзаменом для воинов ПВО. Из 2217 самолетов противника, пытавшихся прорваться к Ленинграду, на город прошло 675 самолетов. Было сбито 309 и подбито 26 фашистских бомбардировщиков».

Толпа эвакуируемых рвалась на баржу, но образовавшаяся у трапа пробка застопорила проход. Крики, плач детей, возгласы, призывающие к порядку, — все смешалось. Военврач Казакова, вконец отчаявшись, чтобы как-то угомонить отплывающих, среди которых были и семьи офицеров батальона (а их ей надо было посадить на баржу в первую очередь), подбежала к капитану транспорта и с мольбой в голосе выкрикнула: