Чтение онлайн

— Ну что? — спросил его Ульчев. Купрявичюс покачал головой. Посоветовал:

— Не следует пока рыть блиндажи. Придется, наверное, переезжать. Искать более подходящее место.

— Комбат приказал развернуть «дозор» здесь, — возразил Ульчев и вдруг резко спросил — А может, вы мудрите, в позиции ли дело?..

Купрявичюс вспыхнул:

— Нет, это черт знает что! Идите, сами попробуйте, — показал он на дверь фургона.

— Я не инженер.

— То-то же!

Подкатила черная «эмка». Из нее вылезли высокий полковник и неуклюжий штатский в ватных штанах и телогрейке.

— Начальство пожаловало, сам полковник Соловьев! — изумился Ульчев…

Вскоре уже на всю округу гремел голос полковника, который поверг Купрявичюса в отчаяние.

— При чем здесь комбат?! Вы как инженер установки куда смотрели? Почему не подсказали, что условия тут не соответствуют техническим требованиям? — отчитывал он Купрявичюса.

Штатский — директор радиозавода, тоже подлил масла в огонь:

— А как вы, милостивый государь, думаете питать «Редут»? От силовой машины? А где брать бензин? Электричества нет!

— Есть электросеть… — тихо возразил Купрявичюс. — На ириновских торфоразработках.

— Значит, и «Редут» нужно ставить в Ириновке. Свертывайтесь! — приказал полковник. — А по поводу вашей нерасторопности будет особый разговор.

…Колонна медленно потянулась назад, от озера к Ленинграду, мимо Ваганова, в шести километрах от которого приютилась на длинном узком косогоре деревенька Ириновка. На самом холме у околицы в туманной дымке вырисовывались очертания церкви. Купрявичюсу понравилось это место еще тогда, когда они проезжали мимо деревни, направляясь к Ладоге. Теперь же он выпрыгнул из кабины и зашагал по лужам в хвост колонны, к «эмке».

— Что стряслось? — вышел из нее Соловьев.

— Товарищ полковник, вот отличная позиция для «Редута», — показал Купрявичюс на косогор. — В тот сарайчик у церкви загоним установку, антенну — наружу, замаскируем — никто не догадается. И для землянок удобно, прямо в откосе их выроем — получится что-то вроде пещер.

— А где линия электропередачи? — спросил Форштер.

— Если напрямую, то километра два-три будет.

— Не пойдет, — развел руками директор завода. — Место хорошее, а не пойдет. Так вот-с, друг мой. Не сможете вы подсоединиться к электросети, придется новую линию тянуть. А для этого не дни, месяцы потребуются.

— Надо будет, и в дни уложимся, — не сдавался Купрявичюс.

Подошедший Ульчев поддержал инженера:

— Конечно, построим, чего там…

— Действуйте, — махнул рукой Соловьев. — Ты, лейтенант, затаскивай на гребень станцию и приступай к оборудованию позиции. А ты, коль проявил инициативу, — он смерил пристальным взглядом Купрявичюса, — иди в контору торфоразработок. Договоришься там о прокладке линии.

Но когда Купрявичюс приехал в Рахья, где находилось управление, и встретился там с техническим руководителем торфоразработок, то упал духом. Нет, подключиться к линии было можно, только напряжение ее — три тысячи вольт. А это значило, что следует потом еще монтировать понижающую подстанцию.

— Коль такое дело — пособим. Дам я тебе двух спецов. Они хоть и бабы, но электрики высокой квалификации, — попытался успокоить техрук Купрявичюса.

— Да разве нас всего два монтера выручат, тем более женщины?!

— Не скажи, не скажи. Они вкалывают похлеще иного мужика, без нытья…

На прокладку линии электропередачи вышел весь расчет, не считая дежурной смены и часовых. Бойцы валили лес, рыли ямы, ставили столбы, монтеры тут же взбирались на них, вешали крючья, протягивали кабель… Это был чудовищный, адский по тяжести труд войны.

Они протянули «высоковольтку» и установили понижающий трансформатор за двое суток! Зато теперь «Редут-6» «видел» великолепно.

Наконец-то Николая Калашникова снова включили в боевой расчет. Только не на «четверку», а старшим оператором «Редута-7».

В Манушкино прибыли под вечер. Всеми работами по оборудованию «дозора» руководил инженер батальона Осинин, и Калашников старался быть к нему поближе.

Засветилась на экране полоска электронной развертки. Калашников смотрел на нее, комментируя малейшее изменение зубцов-импульсов отраженного сигнала.

— Товарищ воентехник, смотрите, какая четкая картинка «местников», уж я ее, дорогушу, запомню! Наверное, лучше всего зарисовать, как вы считаете? Тогда ночью разбуди — и тут же воспроизведешь! А вот цель!

— Ну-ка, ну-ка…

— Да вот же, товарищ воентехник, смотрите, — ткнул Калашников в едва заметную, с волосок, полоску. — Видите теперь? Одиночка, от нас отдаляется. Интересно, что за самолет?

Осинин взял отвертку, подкрутил потенциометр настройки, и полоска проступила на экране четко, обозначилась ее вершина.

— Нет, это не бомбардировщик.

— Почему ты так решил?

— Понимаете, товарищ воентехник, у «юнкерса», например, вершина должна быть более пологая… Вот я чудак-человек, кому объясняю? — хохотнул неожиданно Калашников. — Вы ведь сами нам об этом на занятиях рассказывали! А эту отметочку, — он снова показал на экран, — я тоже запомню…

Они работали до полуночи. Утром, чуть свет, Осинина снова удивил Калашников, сидевший на пеньке невдалеке от шалаша-землянки и что-то записывающий в тетрадь.

— Не спится, сержант? — подошел к нему Осинин. — Письмо решил зазнобе написать?

— Никак нет! — вскочил Калашников. Смущенно добавил: — Решил я, товарищ инженер, книгу написать.

— Кни-и-игу?.. — протянул Осинин. — И о чем? Калашников смешно почесал затылок карандашом.

— Понимаете, я спрашиваю себя: много ли есть учебников, наставлений там всяких о «Редутах»?.. Нет ничего. Мы первые их осваиваем, хотя бы вот этот, — кивнул он в сторону установки. — До конца ли мы знаем ее возможности? Наверное, тоже нет. А в книгу я буду записывать все до мелочей. Посмотрите, если есть желание, — он протянул инженеру тетрадь.