Ленивый сын
Шрифт:
— Что ты… А! — В его крике послышалась резкая нота, от которой может треснуть стекло. Крис не обратил на это внимания. Охранник, скорее всего, заслужил. Он входил в число ублюдков, которым нравилось издеваться над его матерью.
«Только она мне не мать. Кто я такой?»
Стук. Грохот.
Крис зашагал по коридору, стараясь не оглядываться.
— С-с-с-с-сын. — Его преследовал свистящий шёпот.
Дверь в конце коридора открылась как раз в момент, когда Крис подошёл к ней. Вошли два охранника.
— Эй, ты, — начал бородатый. — Да что ты… твою мать. Она на свободе.
Под «ней» они могли подразумевать только одного человека. Крис так и не обернулся. Он вышел за дверь, оставив охранников разбираться с ней. Толстые двери — даже закрытые — не заглушали крики.
Очередные двери и ещё охранники. Крис отходил всё дальше, смотря лишь вперёд. То, что назвало его сыном, точно не его мать.
Когда он проходил через последние двери, и мимо охранников, которых подкупил — и те определённо хотели, чтобы он скорее убрался, а их не поймали с ним — в отдалении послышался звук выстрела. Потом ещё. И ещё.
Крис вышел из здания на яркий солнечный свет, которому подставил лицо. Он знал, хотя и не понимал, откуда, что то, с чем он столкнулся внутри не пойдёт за ним на улицу. По крайней мере, если верить фильмам, существа, живущие во тьме, боятся дневного света. А теперь, когда мир перевернулся с ног на голову, ему оставалось только верить фильмам.
Он прошёл по стоянке для посетителей — потому что у него так и не было грёбаной машины — и через ворота. Только оказавшись через дорогу на автобусной остановке, он, наконец, осмелился оглянуться на тюрьму.
Слабый вой сирены внезапно оборвался. Гул электричества вернулся, и ворота, через которые он только что прошёл, закрылись.
Крис уставился на место, которое посещал раз в год с тех пор, как ему исполнилось десять. Настоящая адская дыра. Забавно, что некоторые люди называют Ад местом с пламенем и вечными пытками. Они явно никогда не бывали в федеральной тюрьме. А определённо это заведение Крис больше не навестит. Его матери больше нет.
«Только это не моя мать».
Там сидела незнакомка, которая воспитала Криса кем-то особенным.
«А кто сказал, что я не такой?»
Вспомните, что произошло, когда Кларисса попыталась раскрыть имя настоящей матери Криса. Удар током не случайность. Женщина, которую он всю жизнь называл мамой, убили. Её что-то убило, не позволив говорить. Кто-то очень не хотел, чтобы Крис знал правду.
Впервые в жизни он почувствовал желание узнать всё.
Но потом заметил бар по дороге домой и вместо этого напился.
Глава 10
Изобель уже два дня сидела взаперти в своей комнате. Два дня наказания, назначенного дедушкой, который ждал её на крыльце, когда она вернулась домой от Криса.
Самое худшее? Она поняла, что у неё неприятности, как только въехала на подъездную дорожку. Солнце заливало всё вокруг, кроме дома, над крышей которого клубилась тёмная грозовая туча. Признак настроения в доме, но Изобель не собиралась дрожать или отступать. Она вышла из машины и высоко подняла голову, несмотря на громкий голос дедушки.
— Где ты пропадала?
— Гуляла.
— Гуляла?
— Да. — Оправдания и объяснения не помогут.
Над головой треснула молния.
— Что я говорил насчёт прогулок без охраны?
— Кто сказал, что я была одна? Со мной ходила Эва. — Действительно. Правда, присутствие сестры не остановило поцелуй
— Но сейчас она не с тобой! — Он так разгневался, что кустистые брови почти вылезли на макушку. — Ты могла попасть в засаду на дороге. Мои враги могли схватить тебя.
— Какие враги? Я думала, ты контролируешь, кому позволено находиться в твоих владениях, — дерзко произнесла она, что дедушка не очень хорошо принял.
— Твоя дерзость неуместна.
— Тогда, мне, наверное, лучше уйти. — Эва наверняка позволит ей поспать на диване.
Скрестив руки на груди и сведя брови в бескомпромиссной сердитой гримасе, дедушка заявил:
— Нет. Сим я изгоняю тебя в твою комнату.
— Ты не можешь изгнать меня.
— Смотри. — Взмахнув рукой и выплюнув какое-то слово гортанным голосом, которое на мгновение повисло в воздухе и засветилось, дедушка сделал именно то, что сказал. Изобель окутал дым — пурпурное облако, сквозь которое не было ничего видно — а когда он рассеялся, она оказалась в своей спальне. Дед, чёрт возьми, перенёс её. Не часто используемая магия давала возможность переслать кого-то в место, которое точно знаешь, а расстояние проблема. Чем дальше транслокация, тем больше истощаются силы колдуна. Жаль, что дедушка потратил их впустую. Она не собиралась здесь задерживаться. Изобель подошла к двери и потянула её. Ничего не произошло. Она дёрнула ещё раз и ещё… Заперто.
Впрочем, в комнате было несколько выходов. Однако довольно скоро, Изобель поняла, что дед не просто запер её, а запечатал комнату магией, блокируя все пути к отступлению.
Дедушка наказал Изобель, будто она ребёнок.
«Я взрослая женщина! Он не может так поступать со мной».
По-видимому, может, и Изобель не хватало магии противостоять. Ей оставалось лишь сидеть и думать о Крисе. Вспоминать поцелуй. Представлять, как рассердился бы дедушка, узнай, что произошло на самом деле.
Изобель захотелось, чтобы дед пришёл, а она ему всё рассказала. Но он не появлялся. Никто не появлялся. Еду доставляли через лифт, хотя бекон, вместе со свежими малиновыми пирожными, ничуть не успокоил гнев.
На второй день, перед ужином пришла мать, чтобы выпустить её, но уже поздно. Изобель достигла эпической точки гнева на мать, на семью, на всех. Даже на Криса, в основном потому, что она поцеловала его, чтобы доказать свою правоту сестре, и теперь не могла этого забыть.
— Усвоила урок? — спросила мама, нисколько не раскаиваясь в том, что сделали с Изобель.