Чтение онлайн

— Хорошая мысль. Тебя подвезти домой?

— Вообще-то, я надеялась, что смогу переночевать у тебя.

Есть около миллиона причин, по которым это не очень хорошая идея.

— Я не знаю, может ли моя мама…

— Пожалуйста, Вин. Комендантский час уже давно прошёл, и мои родители взбесятся, если узнают, что я была на вечеринке.

— Где, по их мнению, ты находишься?

— Ночую у тебя.

Я закрываю глаза и делаю три глубоких вдоха.

Мер наклоняется ближе.

— Это означает «да»?

Я разочарованно выдыхаю.

— Хорошо, но ты завалишься на диван.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

Она скрещивает руки на груди.

— И потому что я не хочу будить маму, — добавляю я. — У неё была тяжелая ночь.

Благодаря мне.

— Эй, всё, что держит моих родителей в неведении, меня устраивает.

Вдалеке воют сирены.

Мер хватает меня за руку и начинает тащить к моему дому.

— Полагаю, что это наш сигнал к отступлению.

ГЛАВА XXVII

Полчаса спустя Мер устроилась на диване, проверяя различные ленты сообщений в социальных сетях. Мы с Генри притворяемся, что прощаемся у двери, а потом прокрадываемся наверх. Дверь маминой спальни открыта, и мерцающий синий свет заливает коридор. Я жестом приказываю Генри подождать наверху лестницы, а затем на цыпочках прокрадываюсь в её комнату.

Мама свернулась калачиком на боку поверх одеяла, всё ещё одетая в ту же одежду, что была на ней раньше. Фотография отца прислонена к подушке напротив неё.

— Мама? — шепчу я, но её грудь медленно поднимается и опускается, не меняясь.

Я беру одно из бабушкиных одеял из корзины рядом с её кроватью и накрываю. Я подумываю о том, чтобы выключить телевизор, но решаю не делать этого. Она ненавидит просыпаться в темноте.

Я прокрадываюсь обратно в коридор, закрывая за собой дверь.

В свете ванной я впервые по-настоящему вижу повреждения, нанесенные Генри до того, как светлячки пришли нас спасать. Красная отметина на его щеке начинает багроветь, а на тыльной стороне ладони — порез. Если у него и есть какие-то другие травмы, то они скрыты грязью, запекшейся на его руках. Моё собственное запястье всё ещё болит, но я могу достаточно хорошо им двигать, так что, вряд ли оно сломано. Я веду Генри к раковине и поворачиваю кран на тёплую воду.

— Опусти руки под воду и держи их там, — говорю я ему.

Он делает, как я прошу, не произнося ни слова, пока я роюсь в шкафчиках в поисках аптечки и пузырька с перекисью водорода. Я откупориваю пузырек и выключаю воду.

— Может немного пощипывать.

Он морщится, когда перекись водорода пузырится белым вокруг его пореза, но он не показывает никаких других признаков боли. Когда это сделано, я покрываю рану неоспорином, затем забинтовываю.

— Вот. Всё хорошо.

Генри проводит пальцами по моей щеке. Бинт царапает мне челюсть.

— Спасибо, — шепчет он.

— За что?

От его улыбки у меня сжимается сердце.

— Если бы не ты, — говорит он, — я бы не узнал, что мои родители живы. Конечно, нам всё ещё нужно беспокоиться о том, что Варо найдёт их…

— Нет, если мы найдём их первыми, — я закрываю аптечку и кладу её обратно под раковину. — Ты не знаешь, куда они могли отправиться?

Он качает головой.

— Они могли пройти через любой порог, в любое время и в любом месте.

Я киваю, размышляя.

— Хорошо, тогда завтра утром мы снова займёмся книгами. Выясним всё, что сможем, о Варо и проклятии дракона. Всё, что даст нам преимущество перед ним.

Генри пожимает плечами.

— Это начало.

Теперь, когда об его порезе позаботились, я осматриваю грязь на его руках, щеке, шее сбоку.

— Ты хочешь принять душ?

— Что?

Я улыбаюсь.

— Поверь мне, тебе это понравится.

Я объясняю, как работает душ, какие флаконы использовать для его волос, а какие для тела. Как выдавить средство для мытья тела на мочалку и втереть его руками, чтобы оно стало приятным и пенистым. Я беру те же спортивные штаны и рубашку, в которых он спал прошлой ночью, и кладу их на стойку, а затем включаю воду и напоминаю ему, в какую сторону повернуть ручку, если станет слишком жарко или слишком холодно.

Я такая же грязная, но с душем придётся подождать. Я подставляю мочалку под воду и беру её в спальню вместе с сухим полотенцем. Я делаю всё возможное, чтобы смыть грязь со своей кожи, затем переодеваюсь в пижаму.

Я лежу на кровати, разложив перед собой конспекты по химии, пытаясь подготовиться к тесту в понедельник, но не могу перестать проигрывать в голове то, что произошло в лесу. Образы проносятся у меня в голове. Я держусь за Генри, испытывая уверенность, что умрём. Мои светлячки спешат нам на помощь. Последователи Варо поют вокруг костра, как секта. Варо проникает в мой разум.

Подобные вещи не всегда таковы, какими кажутся.

Монета греет моё запястье, и на мгновение мне кажется, что я каким-то образом вызвала его, чтобы он снова заговорил со мной, но затем голос Джо прорывается сквозь мои мысли.

«Винтер».

«Джо?»

«Выйди на улицу, — говорит он. — Мне нужно убедиться, что с тобой всё в порядке».

Я бросаю взгляд на стену, через которую слышу, как стонут трубы и вода, словно дождь, ударяется о ванну.

Я вздыхаю. «Сейчас буду».

* * *

Я крадусь вниз по лестнице, прижимаясь к стене, чтобы избежать скрипучих ступеней. Мер уже отключилась, её рука закинута на глаза, а шея запрокинута назад, что лишь усиливает её храп. Через кухонное окно я вижу, как Джо расхаживает по заднему двору, уперев руки в бока, его движения дёрганые и неуверенные. Я на цыпочках прохожу через прихожую и выхожу на крыльцо, тихо прикрывая за собой заднюю дверь.