Лесная нимфа
Шрифт:
У окна, спиной к ней, все в том же, уже виденном Натальей, некрасивом платье из красивого бледного шелка, стояла Анненская, очевидно, глядя вслед ушедшему. Она была босая, круглые налитые плечи поникли.
Анненская, почувствовав чье-то присутствие, обернулась. Ее лицо, которое Наталья помнила неподвижно-недобрым, сейчас имело жалкое и обескураженное выражение.
– Тебе чего? – спросила Анненская слабым голосом.
– Зашла узнать, как дела у Димы.
– Он уехал, – вяло ответила Анненская. – На рыбалку.
Так… Теперь надо было спросить, куда именно уехал Дима, но Наталья испугалась, что прямой вопрос прозвучит неестественно, спугнет откровенность Анненской, и замешкалась.
– Давай, ври! Димка тебе нужен! Ты за Долининым следила, знаю я тебя! – Анненская зло ткнула пальцем в сторону окна. – Вычислили, да? Где, с кем… Вроде того, что он бабу свою гулящую пришил, а теперь сам шляется к любовнице, так, что ли? Или, чего уж проще, вдвоем то дело сделали?
Наталья с удивлением поняла, что здесь только что был муж Долининой. Но зачем? Ладно, пока важнее другое.
– Вы ошибаетесь, Тамара Владимировна. Меня интересует Дима.
– Что там опять случилось?
– Он нам очень нужен. Пока еще ничего не произошло, но может произойти. Его надо найти, и поскорее.
– Да он всегда на Ветлугу ездит, к бабке, – обронила Анненская, но, уловив нетерпеливое движение Натальи, замялась: – Хотя я не знаю… вроде рыбачат они в другом месте…
Ну все, Анненская села на любимого конька. Наталья решила заставить ее немного понервничать. Понимая, что приглашения хозяйки не дождаться, она прошла в комнату и села на единственный стул.
– Вы с Долининым давно знакомы?
– Я с ним?! – взвилась Анненская. – Да мне бы его вовек не видать! Я вон только раз брякнула язычком: мол, давала Катьке свой зонтик, чтобы она знакомому мастеру снесла (зонтик импортный, за полсотни в обычной мастерской из него окрошку сделают), так она не иначе сплавила его или потеряла, потому что не вернула, а дома у них его тоже не нашлось, ну я и скажи: продала втридорога или любовнику подарила. Ну что такого сказала? Так он, Долинин, тут как тут: полсотни привез за это старое барахло, чтоб я только имя Катькино не трепала. А я… я ему только сказала, что не знает он, как она с выздоравливающими… чтобы поскорее выздоравливали…
Наталья теперь уже не могла чувствовать к ней ничего, кроме брезгливости, и, очевидно, это выразилось в ее тоне:
– Где Дима все-таки?
Анненская пошла на Наталью, и глаз ее не было видно на натянувшемся в крике лице…
Наталья не помнила, как встала со стула. Надо было бежать отсюда, надо было, наверное, ответить теми же самыми словами, но такая злость ее охватила, что она еле сдержалась, чтобы не схватить это толстое орущее тело и не оттолкнуть его к стене. Но где там! Разве позволишь себе такое! Повернулась и вышла, немая от ненависти, – больше всего от ненависти к себе. Нервы, да? Нет сил держать себя в руках – иди вон мягкие игрушки шить, макраме плести или крючком вязать: говорят, успокаивает некоторых.
Вышла – и тут же у подъезда села на лавочку. Дыхания не хватило идти дальше. Потом, уже в такси, долго вспоминала, как в нем оказалась. Не скоро овладела собой и восстановила в памяти испуганное лицо Евгения Евгеньевича Маслякова, его грузную фигуру, бегущую за машиной, его негромкий, встревоженный голос:
– Наталья Сергеевна, милая… Нельзя так, нельзя. Мы же вас так заживо съедим. Поберегите себя. А Дима на рыбалке, на рыбалке. На Ветлужской. Прямо за Никольской. Мы когда-то еще с его отцом рыбачили, и Дима всегда туда ездит и приятелей возит. На Ветлужской!
Еще Наталья запомнила, как Масляков совал таксисту деньги за ее проезд, а она пыталась спорить. И всю дорогу маячило в зеркальце заднего вида испуганное лицо водителя. Подвезя ее к отделению, он помог выйти, потоптался на крыльце, предложил:
– Может, «Скорую»? У вас лицо прямо-таки зеленое.
Наталья слабо усмехнулась и, не чуя ног, вошла в знакомую дверь. Навстречу шел Никита, и к ней вернулись силы. Она спокойно поздоровалась, прошла к себе. Никита и Саша Дуглас, будто бы навечно помрачневший после того ночного разговора, появились следом, сразу начался разговор о дальнейшей работе по делу, но сердце все еще щемило…
Наши дни
– Алло?
– Алена? Ой, я не ожидал, что ты ответишь! – робко и радостно сказал Денис.
– А что ж звонишь тогда? – проворчала она и тут же испугалась, что парень обидится. – Вчера я… я просто не слышала твоих звонков.
– А я думал, боишься, что я приставать к тебе буду, – печально вздохнул Денис. Смотри-ка, парень иногда способен быть проницательным!
– Денис, тут такое дело… – начала было Алена, не зная, как бы это половчей подступиться к пылкому хакеру, но он перебил:
– Я знаю, ты сейчас скажешь, что тебе некогда, что тебе неохота со мной говорить, чтобы я тебе больше не звонил. Ладно, не буду, если ты так хочешь, но я должен тебя предупредить. У тебя могут быть неприятности из-за жены твоего любовника.
– Что? – прохрипела Алена, у которой внезапно пересохло в горле. Неприятности из-за жены ее любовника? От жены Дракончега, что ли?! Итак, Внеформата уже сообщил ей… Но откуда об этом знает Денис? А, ну да, Дракончег же его брат… Черт, значит, все уже вышло наружу!
Ну, теперь главное – все отрицать. И вообще – «я буду говорить только в присутствии своего адвоката!».
– Что ты несешь, не пойму, – сказала она зло. – Какой еще любовник? Какая жена?!
Анненский посмотрел на нее с тревогой.
– Может, помнишь, когда мы вчера с тобой разговаривали в «Бумс-Раунде», в зал вошла такая высокая девушка со светлыми волосами? – продолжал Денис. – Ну, у нее такая шубка пестренькая, пушистая?
Алена нахмурилась. Ну да, входила какая-то пушистая шубка, только убей бог, если Алена помнит, какого она была цвета и какого цвета были волосы у девушки.