Чтение онлайн

Мужичок не производит впечатление, плюгавенький такой. Неопрятная борода до пупа. Наверняка слуга или возчик того тучного господина. Я помог содрать с него обледеневшее бельё и закутать в сухую тряпку. Стёпка с Боженой суетятся рядом, пытаясь поучаствовать. Но от них пока больше вреда. Зато Гунька устроилась в сенях и оттуда контролирует ситуацию.

Я не стал разогревать парную как обычно. Нагрел градусов до пятидесяти и занёс внутрь спасённого. Полежав немного на полке, он застонал и открыл глаза.

— Где я? — вполне закономерный вопрос человека, очнувшегося в незнакомом месте, — так в деревне. Нашёл я тебя часа три назад на реке. Сани пустые, да мужик рядом мёртвый. А тебя моя собака чуть подальше обнаружила. Если бы не она, лежал бы ты там и дальше до весны, пока лёд бы не стаял, — описал я мужичку его перспективы.

В ответ он опять простонал, прикоснувшись к голове и отъехал в долину грёз.

Ну, пожалуй хватит. Согрелся и будя, как бы ни стало хуже от того, что рана на голове опять откроется. Вынеся страдальца в предбанник, я уложил его на стол. А сам пошёл ещё поддать жару и нормально прогреться. Пока я согревался, Акулина привела соседку. Та помогла привести нашего раненного в относительный порядок. Женщины выстригли спутанные волосы на голове и оголили рану. Льняными нитками, вымоченными в какой-то непрозрачной жидкости, зашили кровоточащее темечко. Потом посыпали перетёртыми травками и замотали голову чистой тряпкой. А я по их знаку подхватил мужика на руки как ребёнка и отнёс в избу. Уложил его на пол на медвежью шкуру. Слава бога мужик периодически открывал глаза, но в себя толком не приходил, нам не мешал.

Под утром мужик опять завозился и пришлось помогать Акулине поить его взваром лечебных трав. Затем он заснул, а мне пришлось просидеть в избе до того момента, как он очухается. По идее мне надо бы заняться своим делом. Мне заказали кабанчика, и я даже догадываюсь, где наткнусь на него. Есть тут небольшая ложбинка, поросшая хвощом. Там я и приметил матёрого секача, в нём как минимум килограмм двести. Я даже договорился о лошадке, с помощью которой намеревался вывезти мясо. А тут этот случился на мою голову.

Но оставлять его наедине со старухой и детьми не дело. А ежели он супостат, у него на лбу же не написано, что он хороший и честный человек.

В обед мужик проснулся и я помог ему облегчиться во дворе. Потом Акулина стала кормить пострадавшего мясным бульоном. Ничего, вроде ожил, даже добавки потребовал. А к вечеру попытался встать, только одёжки-то тютю.

Пришлось мне для него пройтись по соседям в поисках исподнего и портов небольшого размера.

— Ну и кто ты будешь, мил человек? — я спокойно смотрю на гостя. Далеко не красавец, возраст неопределённый. Но не старый — это понятно. Зарос волосами, одни глаза сверкают. Неопрятная смолистая борода, на голове из-под повязки выбиваются сальные лохмы. И лучше бы он не открывал свою пасть. Во рту гнилые пеньки зубов, хорошо ежели треть в наличии. Блин, как же он мясо-то будет трескать?

Охота на кабана — не самоё легкое занятие. Животинка имеет отличное обоняние и острый слух. Кабан зверь серьёзный. Обладая заметными физическими кондициями, он умён, осторожен и коварен. Само собой, охота на кабана намного легче, чем на медведя. Но в любом разе желательно не идти одному.

Любая охота начинается с выслеживания, но на сей раз я знаю, где отдыхает после кормёжки моя упитанная цель. Рано утром мы с соседом выдвинулись в сторону леса. Лохматая лошадка послушно тянет сани, рядом бегут две собаки. Не лайки, конечно, но я уже имел удовольствие охотится с ними. Вполне умные помощники.

К ложбинке подхожу осторожно, стараясь не шуметь. Первуша остался у кромки густых зарослей с санями, а я в сопровождении собачек подкрадываюсь к месту будущей охоты. У кабанчика утренняя кормёжка, это слышно с приличного расстояния. Он не стесняясь роется в зарослях хвоща, уничтожая вершки, самое вкусное. Ежели зверя испугать резким звуком, он убежит, проламывая массивным телом препятствия. А мне наоборот нужно, чтобы он воспринял меня как угрозу и проявил природную агрессию.

Есть, секач заметил наше приближение и выметнулся на чистый снег. Он стоит по пузо в пушистом снегу и водит башкой. На зрение не полагается, прислушивается. А когда определил раздражитель в моём лице, тормознул. Сейчас он решает, уйти и не связываться или наказать пришельца. Пришлось махнуть рукой и издать издевательские звуки губами.

Секач принял ошибочное для себя решение, взрыхлил снег копытами и начал набирать скорость. С этого момента я перешёл в новое, боевое состояние. Я бы не рискнул в одиночку выходить против такого громилы. Но у меня есть ценные помощники. Обе собачки среднеразмерные и совсем на походят на массивных сибирских лаек, но работу свою они знают добре. Вот и сейчас обе кинулись навстречу зверю. В отличии от медведя, кабан не откликается на второстепенные цели. Прёт на меня, понимает, что собаки ничего толком ему не сделают. С его-то толстой шкурой. Но зато собачкам удаётся притормозить секача, цепляя его сзади. А когда до него осталось только метров пять, одной удалось вцепиться в заднюю конечность, другая повисла на правом боку. То что надо, зверя чуть развернуло ко мне боком и я в два прыжка вышел на расстояние удара рогатиной. Тут бить нужно сильно, чтобы пробить мышечный корсет. Удар получился плотным и пришёлся в переднюю часть корпуса. Секач упёрся и попытается достать меня своими страшными бивнями. Но тем самым он ещё глубже насаживается на лезвие. У кабана проекция низкая и упереться концом рогатины в землю не получится. Только ручками, вот я и упираюсь со всей дури. Все мы застыли в странной позе. Слышно только рычание собак, кабанья морда в полутора метрах от меня. От роняет пену из пасти и хрипит, кося на меня маленькими налитыми кровью глазками. Зверь как бы встал на растяжку. Собаки тянут в свою сторону, я удерживаю со своей стороны, стараясь повалить на землю. Долгие мгновения и наконец он падает. Всё, собачки ещё рвут остервенело его тушу. Но он уже по дороге в края вечной охоты, где много вкусных клубней и нет двуногих охотников, жадных до кабанятины.

Оказывается, Первуша уже подтянулся к нам. Так-то он остался с санями, охранять наше средство передвижения, но любопытен сосед, прибежал полюбопытствовать. Вместе мы быстро выпотрошили тушу, сначала я думал разделать свина на месте, но стало жалко шкуру портить. Поэтому дотащили кабана с грехом пополам до саней и с трудом перекинули внутрь.

А наш-то пострадавший уже вовсю шастает по избе. За неделю он вполне окреп и уже не похож на покойника. Желтизна на лице сменилась румянцем. Ну ещё бы, так жрать. Как в последний раз, благо мяса вдоволь после последней охоты. Вот мужичонка и суёт свой неугомонный нос во все щели. Пока что на нём только исподние порты и рубаха. Но в доме тепло, Акулина топит дважды в день, дров не жалеем. Обеда как такового у нас нет, разве что малые что перехватят. Вечеряем часа в четыре, когда уже начинает смеркаться. Сегодня хозяюшка балует нас отварным мясом и пшённой кашей (тут его называют просом). Это я научил Акулину не готовить обычный кулеш. Это когда сначала готовилось мясо, а потом в котёл добавлялась каша. Когда разваривалась, народ подтягивался поближе. Для еды у каждого была ложка, больше похожая на деревянную поварёшку с длинной ручкой. Такой удобно дотянуться и черпануть ароматного варева. Там граммов сто с лишним будет наверное. Пару-тройку раз черпанул и сытый. Специи каждый добавлял сам в ложку, ну ежели, конечно, мог себе это позволить. Никогда не добавляли сразу соль и перец в котелок. Ну, а у нас Акулина сразу солила по вкусу, чай для себя готовим.

Так вот, я научил её отдельно готовить мясо и даже делать немудрёную подливку. Перед подачей мясо крупными кусками кладётся сверху.

Я же, как глава семейства шевелил губами и делал вид, что благословляю процесс еды. Потом первым ныряю в котелок, стараюсь зацепить кроме каши и лежащие сверху кусы мяса. После меня потянулся наш гость, затем хозяйка с малыми. Я смотрю, как мужичок шустро небольшим ножичком, дарёным как и ложка мною, нарезает мясо на удобные небольшие кусочки. Жевать ему явно не просто, учитывая редкий частокол зубов во рту. Но мясо исчезало подозрительно быстро, несмотря на проблемы с зубами, и вот он уже тянется за следующей порцией. У меня была мысль завести обычай есть каждый со своей тарелки, но Акулина только недоумённо посмотрела на меня в ответ. Только на княжьем пиру наиболее важным гостям клали индивидуально в тарелку. Тот только тыкал жирным пальцем в понравившееся блюдо, и служка срезал порционные куски мяса или рыбы. А вот в народе процесс насыщения носил почти сакральный смысл. Типа как распить пузырь на троих, когда незнакомые люди вскоре становятся друзьями. Разделить трапезу, значит пустить человека во внутренний круг. Так и я не стал нарушать это благолепие.

После еды я решил, что настало время поговорить по душам. Мужичонка всё правильно понял. Сейчас он в положении погорельца с сомнительным прошлым. За душой ничего, кроме завидного аппетита. Он ест поболее меня, хотя может это организм восстанавливается и требует строительного материала.

— Ну, как звать-величать тебя мил человек, чем на жизнь зарабатываешь? — мы присели на лавку. Тот тоскливо проследил взглядом, как Акулина убирает со стола.

— Дык, Скорятой все кличут. А что касаемо остального, так где я только не работал. Покрутила меня жизнь.