Лев пустыни
Шрифт:
– Я не могу, Абдулла… – простонала Жаккетта. – Я все равно чужая… Меня или отравят, или еще что-нибудь… Домой нам надо, Абдулла!
– У вас не травят! – обозлился нубиец. – У вас хороший мир! Чужого человека любят, в клетке держат, меч на него точат! Везде можно отравить! Не верь этот сказка! Ты станешь свой человек в нашем мире и он будет добрый!
– Я католичка и католичкой помру! – зарыдала Жаккетта. – Я никогда не приму другую веру! Нам домой надо! Я ничего не знаю! Я же помогла тебе тогда, Абдулла! Помоги теперь ты нам!
– Ты загоняешь меня в угол! – жестко сказал нубиец. – Я не хочу, ты это знаешь! Если это твой решение, завтра я посажу ты и Полулысый Рыба на корабль. И приму гнев Господина. Мы будем в расчете. Но я верю, что Нитка Жемчуга просто устал и говорит глупые слова. Ты подумай этот ночь, как жить дальше. Полулысый Рыба может плыть домой и один!
– Я поплыву с госпожой, Абдулла… – шепнула Жаккетта. – Господин найдет другую Нитку Жемчуга.
– Ты думай ночь, утром скажешь! – отрезал Абдулла.
– А где мы? – Жанна немного приободрилась, услышав про согласие Абдуллы посадить ее на корабль. «Интересно, что же связывает Жаккетту и нубийца? Чем она его заставила принять такое решение?»
Абдулла смерил ее убийственным взглядом и коротко сказал:
– В мой дом!
– У тебя есть дом? – удивилась Жаккетта и даже приподнялась с подушки. – Откуда?
Абдулла фыркнул.
– У солидный господин солидный невольник! У я много что есть!
Во дворе послышались крики. Кричал вбежавший человек, один из рабов.
Услышав его крики, Абдулла вскочил.
Жаккетта резко села на тюфяке. Сердце почувствовало непоправимую беду.
– Что он говорит?! Скажи!
– На усадьбу напали! Бой идет! Я еду!
Абдулла сдернул со стены простую, скромную саблю и заменил ею свою роскошную. Видимо, именно она была сделана для схваток, а не для показухи.
– Завтра мой раб отведет и посадит вас на корабль. Все. Может, я больше не увижу тебя.
– Нет! – вскочила на ноги Жаккетта. – Я с тобой!
– Не пущу! – дико взвыла Жанна и бросилась к Жаккетте. – Не смей!!!
– Да отцепитесь Вы от меня, госпожа Жанна! – вырывалась Жаккетта. – Я сейчас шейха не брошу, пропадет он без меня! Тут вера ни причем, даже не встревайте! А не то как двину! Сидите здесь спокойненько, а завтра на корабль сядете!
Жаккетта рывком оторвала от себя Жанну и кинулась к покрывалу.
Абдулла, не слушая женских воплей, уже ускакал.
Жанне стало вдруг невыносимо страшно, что сейчас он останется одна в этой комнате, неизвестно где, неизвестно с кем…
– Я тоже с тобой! – взвизгнула она. – Глупая ты курица! Зачем ты только появилась на мою голову!
Жаккетта не слушала больше криков госпожи.
Она схватила брошенную Абдуллой саблю, выскочила во двор и взялась за посланца беды.
– А ну веди нас в усадьбу! – приказала она, поднеся клинок к его носу.
Со страху посланец моментально понял французскую речь и повел девушек обратно к усадьбе, из которой они утром так благополучно сбежали. Оказалось, это было совсем близко.
Никогда еще Триполи так не веселился.
Было уже поздно.
Усадьбу взяли врасплох, с налета. Воспользовавшись тем, что часть воинов занималась поисками беглянок. Кто-то долго готовился, выжидал и безошибочно дождался нужного момента.
Отсветы огня выплескивались в темное небо. Горела деревянная галерея, пылал шатер.
Посредине двора стоял белоснежный Абдулла, как опоздавший ангел. Он успел зарубить парочку нападавших, да что толку. Поздно, слишком поздно…
Жаккетта скинула у распахнутых настежь ворот усадьбы покрывало, опустила на землю саблю и с непокрытой головой шла по двору.
Из шатра получился хороший, но вонючий факел. Шерстяная ткань, покрывавшая его, была облита чем-то горючим. Она чадила и воняла паленым.
Шейх лежал у шатра.
Он был страшно иссечен, убита и защищавшая его борзая. Как водится, шейх успел захватить с собой к мосту аль-Сирах несколько противников, да что толку…
Разбился солнца круг об острый край земли,И жаркой крови дня потоки потекли.И скрыла лик луна, Зухра остригла косы,И в траур ночь-вдову поспешно облекли. [38]– Это твой добрый мир? – обронила в спину Абдулле Жаккетта.
38
Махмуд Пахлаван, рубаи, пер. А. Наумова.
Она села на землю около мертвого шейха.
Тянуло гарью, паленым волосом.
В воротах усадьбы, не решаясь зайти, встала Жанна.
Шатер догорел, теперь на его месте было только черное пятно гари, в котором лежали бесформенные обугленные массы, бывшие когда-то подушками, коврами, столиками.
Жаккетта держала шейха за руку. Рука была еще теплая. Пробиравшийся во двор легкий ветерок шевелил ее волосы. Слипшиеся от крови пряди шейха и завитки Зухры он поднять не мог.
Абдулла возвышался над ними, как центральная ось закрученного гибельного вихря.
Жаккетта вздохнула, поднялась земли и пошла к воротам.
Принесла оттуда свое покрывало и укрыла шейха.
– Зачем? – уронил Абдулла.
– Хочу.
– А ты? – Абдулла показал на голову.
– Да какая разница! – равнодушно махнула рукой Жаккетта и опять села на землю рядом с шейхом.
Месяц двигался по небу, отсчитывая мгновения ночи.
Преодолев страх, во двор вошла Жанна. Приподняв платье, она, пугливо озираясь, пошла по двору к бывшему шатру.