Чтение онлайн

Вот оказывается, что самое страшное.

Все можно вытерпеть, выстрадать, выстоять, когда тебя ведет любовь и надежда…

Но когда любовь твоя разобьется о каменные глаза человека, к которому вела тебя твоя надежда и станет ясно, что в свою душу он тебя и не собирался пускать, вот тогда падает небо.

И непонятно, как же жить теперь в этом мире, где небо разбилось о землю?

Без слез, без признаков душевных мук на лице Жанна отвернулась от Кипра.

Жанна недолго сидела в одиночестве.

– Грустно видеть печальное лицо у такой красивой дамы! – один из пассажиров, по виду преуспевающий купец, давно наблюдал за ней и, когда она отвернулась от борта, решил подойти. – Что случилось, неужели какое-то горе заставило Вас взойти на борт этой галеры?

Жанне так захотелось рассказать все этому незнакомому человеку, без утайки и без прикрас… Но она только вздохнула.

– Вы грек? – спросила Жанна.

– О нет, донна, я генуэзец, – сообщил купец. – Джирламо Пиччинино представитель торгового дома семьи Фрегозо к Вашим услугам.

– Жанна де Монпез'a, – представилась в свою очередь Жанна. – А вас что занесло на Кипр?

– Торговые дела заставляют мотаться по всему свету… – вздохнул генуэзец. – Сейчас вот спешу на Родос. А вы – француженка. Я слышал еще на берегу, как вы разговаривали с камеристкой.

– Да, я аквитанка… – Жанна тоже вздохнула. – Со мной и моей камеристкой произошла очень неприятная история. Мы были захвачены пиратами, проданы в Триполи и только чудом Господним вырвались живыми оттуда и добрались до Кипра. Так что радоваться мне нечему.

– Как нечему радоваться?! – поразился генуэзец. – И вы так печально об этом говорите?! Да вы должны сиять от радости, как июльское солнце! Я не раз и не два был посредником при выкуплении людей из плена и знаю, какой это долгий и мучительный процесс. А чтобы красивая дама так легко вернулась с Востока, это вообще чудо! Да еще без выкупа!

– Да, все получилось довольно удачно, – согласилась Жанна. – Но один Господь знает, сколько раз мы были на волоске от гибели. А до дома так далеко…

– Не грустите! – эмоционально вскрикнул генуэзец. – Путь домой покажется вам совсем коротким. Уж я-то по собственному опыту знаю!

Жанна лишь улыбнулась.

Генуэзец понял это, как разрешение продолжить разговор и спросил:

– А Кипр Вам понравился?

– Я слишком мало на нем была. Поэтому он остался для меня загадочной страной, – покривила душой Жанна, для которой Кипр теперь был самым гадким местом на земле. – Но помню, что крестоносцы отзывались о нем с большим одобрением. С ним была связана какая-то пикантная история во время Третьего похода? Что-то с дамами… – добавила она, чувствуя небольшую радость, что не только ей одной пришлось несладко на сладком острове.

Генуэзец очень обрадовался, что красивая попутчица подкинула тему для светской болтовни и сказал:

– О да, Вы совершенно правы. Когда корабли с крестоносцами спешили в Сирию, к осажденной Акке, на Кипре сидел византийский правитель из рода Комниных, по характеру чистый пират. Корабли, которые терпели крушение у берегов острова, он обдирал до нитки. И когда в Лимасоле пристал к берегу корабль с сестрой и невестой английского короля, то Комнин решил захватил столь ценный подарок судьбы. Но это намерение ему дорого обошлось, потому что вскоре сам Ричард прибыл на Кипр и взялся за правителя всерьез. И когда он отплыл с острова, то Кипром уже правил Гвидо Лузиньян.

Жанна поглядывала на навязавшегося попутчика и не могла понять правиться он ей или нет.

Человек, как человек. Не толстый и не тонкий. Лицо смуглое, волосы черные. Довольно приятный, хотя чувствуется, что по-купечески настырный. Достаточно молодой. Даже очень молодой.

Станет постарше, путешествовать будет значительно меньше. Станет владельцем какой-нибудь конторы в каком-нибудь крупном городе, с которым дом, которому он служит, связан торговыми интересами.

Будет запирать в сундуке долговые обязательства знатных лиц и чувствовать, что держит бога за бороду.

Самое привлекательное в нем – огонек интереса в глазах. Приятно сознавать, что даже в простом платье вызываешь интерес у мужчин. Но все равно тоскливо.

– Вы так интересно рассказываете! Извините, я пойду прилягу… – поднялась Жанна.

Генуэзец поспешил предложить ей руку и галантно довел до кают.

Жанна прошла в свою каюту и легла.

Через минуту она напрочь забыла, как зовут генуэзца. Через две – уснула.

Жаккетта, увидев что госпожа спит, осторожно убрала ее платье и тихо вышла, чтобы тоже постоять на свежем воздухе и погрустить.

Для создания грустного настроения Жаккетта решила повспоминать своих любимых мужчин.

Правда не так, как госпожа Жанна, томившаяся в усадьбе шейха, своего Марина.

Если бы Жаккетта предалась воспоминаниям по этой системе, то у нее за все путешествие от Кипра до Родоса минутки свободной бы не было, и ни на сон, ни на еду времени бы не хватило. При таком-то количестве и самом разном качестве…

Нет, Жаккетта просто вспоминала, как они появлялись в ее жизни и исчезали.

Деревенские кавалеры утонули в какой-то дымке. Были – и прошли. Разве только Николя, споривший с кюре, виднелся ярче других, да Жерар, невольно принявший участие в спасении Абдуллы.

Всех их заслонила колоритная фигура мессира Марчелло.

Он стал эталоном, как образцовый золотой ливр, хранившийся у парижских храмовников рядом с английской короной.

Мессир Марчелло не ограничился обучением куаферскому ремесло, а щедро наделил знаниями и в более интересной области…

Потом балагур Франсуа… С ним было все просто, он одинаково пылко любил всех женщин мира.

Шейх. Сердце тихо и тупо заныло.

Как там говорил рыжий? Любовь пятая. Харис. Основана на уважении и благодарности…