Чтение онлайн

 - Суигинто, откуда такие странные выводы? Она такой же медиум, как и я, ничем не хуже — и научиться видеть и чувствовать подобное вполне способна. Так что это совсем не обман, а скорее реклама.

 - Ты, быть может, и прав, но кто станет ее учить? Я?

 - Как–то странно ты об этом спрашиваешь. Ты, конечно. Или еще кто–нибудь сведущий.

 - Делать мне больше нечего, кроме как учить эту жалкую смертную! — возмущение Суигинто выглядело как–то несерьезно, — И вообще, пусть привыкает жить реальной жизнью!

 - Ну чего ты так разошлась–то? Я настаивать не буду — ваши дела не для меня.

 - И правильно. Выполним наше соглашение и разлетимся — у нас мало общего.

 - Как скажешь, как скажешь. Впрочем, я уверен, что нам и после этого доведется встречаться в этом тесном мире.

 - Лучше бы тебе тогда быть на моей стороне, медиум.

 - Само собой, Суигинто. У нас нет причин ссориться. Кстати, ты остаешься у нас сегодня?

 - Теперь я верю, что ты приглашал меня для дела — как только закончили, так и спешишь прощаться.

 - Ну что ты, зачем же так недооценивать мои хитрые планы? У меня были и другие замыслы с твоим участием.

 - Правда? Рассказывай, пока я не передумала тебя слушать.

 - Видишь ли, — я наклонился поближе и шепотом продолжал, — Соусейсеки, кажется, решила меня погубить.

 - Что? — мне удалось ее удивить, — Как так?

 - Она весь день печет печенье, и все вкусней и вкусней. Я не могу его не есть, а она точно ждет, когда я лопну.

 - Убийство печеньем? — прыснула Суигинто, — А я–то тут причем?

 - А ты поможешь мне его съесть! Умрем в неравном бою с печёной ратью, как настоящие соратники, и барды будут слагать легенды про наши подвиги!

 Тут уже и Соусейсеки засмеялась, благо не понимать мои беседы с другими буквально она уже хорошо научилась и обидеться за нелепые предположения не успела.

 Так мы и досидели почти до рассвета, истребляя сладко пахнущие ванилью полчища и обсуждая подробности нашей песни. Но когда Суигинто все же решила нас покинуть и мы остались одни, Соу задала мне давно напрашивавшийся вопрос.

 - Что ты сделал с ней, медиум? Это не та Суигинто, которую я знала до этого.

 - Раскусила ты меня, — вздохнул я, — придется все объяснить по порядку. Видишь ли, я еще не слишком умел в обращении с плетениями, особенно когда дело касается тонких и сложных операций. А удалить из памяти Суигинто собственное оружие было ой как непросто.

 - И что же пошло не так? Выглядит, как будто…

 - Знаю я, как это выглядит. Когда дело дошло до выжигания воспоминаний, я не учел одну вещь — пустоту. Сейчас место привычных для нее эмоций заняло спокойствие, а внутри все нашпиговано моими печатями. Мы, собственно, общаемся с той Суигинто, которую задумывал Отец, но ясно, что так продолжаться не может.

 - То–то она мне почти понравилась под конец. Но почему не оставить все как есть?

 - Она единственная достигла всего сама. Управление Н–полем, возможность сражаться без медиума, крылья…и большая часть ее сил завязана именно на тех эмоциях, которые сейчас опечатаны. Хорошо, что до сих пор нам не пришлось сражаться и она не заметила своей слабости.

 - Я бы так все и оставила. Трудно представить, что будет, если вернуть ей силы. И подумай — не милосерднее ли запечатать ее страдания навсегда?

 - Соу, Соу, не пытайся играть со мной, — улыбнулся я, — Милосердие тут не приемлемо, нам не нужен беспомощный союзник. Да и сама она предпочла бы умереть, чем знать, что ее жалеют. К тому же, сейчас я обладаю слишком большой властью над ней. Так дело не пойдет.

 - А как она сама воспримет такую новость? Не боишься ли ты быть первой жертвой ее ярости?

 - Не боюсь. Она справится с собой, если сочтет нужным. А объясняться я в последнее время неплохо научился.

 - Иногда мне кажется, что тебе просто постоянно везет.

 Суигинто вернулась через два дня, застав нас за работой над красным плетением. Соусейсеки запоминала, как устроено и как работает мое сердце, чтобы потом попробовать вылечить Мегу изнутри, убедив ее дух не только в том, что жить стоит, а и в том, что тело должно быть устроено по–другому. План был не слишком хорош, но в любом случае попробовать стоило. Не зная, что ждет нас во сне, предугадать что–либо было немыслимо, но разве мало мы импровизировали?

 - Сегодня Мегу принесли большое зеркало, разумеется, по моей просьбе. Вы готовы?

 - Да, сейчас закончим с красным и пойдем. Мегу спит?

 - Она много спит в последнее время. Это, конечно, хорошо, но почему–то…беспокоит.

 - Скоро все будет в порядке. Уверен, у нас получится.

 - Вряд ли она устоит перед очарованием песни. Ты хорошо поработал, человек.

 - Почему бы и не постараться для хорошего дела! Вот и все, мы можем отправляться.

 - Тогда идем, я проведу вас.

 Палата Мегу оказалась на удивление уютной и тихой. Светлая ширма закрывала от нас спящую, и ее дыхание терялось в ровном гудении мигающих лампочками аппаратов, стоявших в углу. Впрочем, Мегу сейчас не нуждалась в их помощи, и только одна капельница прозрачной змейкой кусала ее худенькую руку. Даже заснула она лицом к окну, словно не дождавшись своего ангела — да так скорей всего и было. Густые черные волосы только подчеркивали неестественную бледность молодого лица, которое даже сейчас показалось мне красивым. Если бы не болезнь, Мегу была бы неотразима…хотя ей не более четырнадцати. Впрочем, я недолго думал об этом, потому что Соусейсеки не стала медлить.

 - Лемпика!, — воскликнула она, и дух заплясал вокруг ее рук, а затем взмыл к потолку по причудливой траектории, открывая туманную воронку.

 - Можем начинать?, — спросил я, пробежав мыслью по плетениям.

 - У нас есть двадцать минут, прежде чем окно закроется. Если не вложимся, придется повторить.

 - Лучше бы не пришлось.

 Но знал ли я, насколько несовершенны могут оказаться любые планы, когда речь заходит о снах? Тогда еще нет.

 Сон Мегу был мрачным и туманным. Из каменистой земли повсюду тянулись в серый сумрак острые шипы обгоревших деревьев, под ногами то и дело возникали глубокие темные лужи, вода в которых была больше похожа на нефть. Куда бы мы не смотрели, всюду тянулся тот же выжженный лес, теряясь в мутной белизне дымки, стелющейся по земле. Пахло гарью и чем–то приторно–химическим, вроде старых лекарств.