Чтение онлайн

Холодный сухой ветер скользнул по нагретому солнцем затылку, и я невольно поежилась, покрепче стягивая воротник рубашки. Высокие могильники из белых окатышей стали попадаться все чаще – как целые, засыпанные пылью и заросшие колючим бурьяном и жесткой травой, так и разрушенные у основания, с развороченной стенкой или разобранной верхушкой. И тянуло из таких открытых курганов ледяным холодом и затхлой сыростью.

– Гробокопатели, – со смесью брезгливости и злости выдохнул Искра, отворачиваясь от очередного могильника с зияющей дырой и сплевывая через левое плечо. – Вот ведь неймется людям. Серебра отроют в лучшем случае горсть, а потом удивляются, отчего по Лиходолью нежити бродит все больше с каждым годом.

Я сощурила глаза, вгляделась в черный зев разворошенного кургана.

Из темноты веяло жутью. Первобытной, застарелой, той, которая зародилась в стародавние времена, когда шассы еще не были призваны богами Тхалисса к сохранению Равновесия и жили не в темных пещерах, а на вершинах скалистых гор, под холодным, ослепительно-ярким солнцем. Нечто такое, из-за чего люди начали бояться прихода ночи, хотя, казалось бы, что страшного в сгустившемся мраке, особенно когда его разгоняет свет луны и звезд?

– Искра, постой.

Харлекин сбавил шаг, удивленно посмотрел на меня, приподняв рыжую, выгоревшую до золотистого медового оттенка густую бровь. Лисьи глаза блеснули на солнце прозрачным янтарем, в котором навеки застыли мелкие коричневые крапушки древесной трухи.

– Что?

– Да тут… – Я кое-как слезла с недовольно всхрапнувшего жеребца, подошла поближе к развороченному могильнику, присаживаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть дыру с неровными краями, поросшими жесткой пожухлой травой.

– Близко не подходи. – Искра поудобнее перехватил поводья, внимательно наблюдая за тем, как я на карачках подползаю к провалу в ровной когда-то стене из сероватых окатышей, глины и тонких полусгнивших прутиков.

Ощущение, будто бы лезу в медвежью берлогу.

Что-то блеснуло у самой дыры – не то медальон, не то монета. Я поначалу подалась вперед, вытянув шею, чтобы рассмотреть получше, но мгновенно оказавшийся рядом Искра бесцеремонно щелкнул меня по уху и оттащил подальше от могильника.

– Ты прям как сорока, – недовольно выдохнул оборотень, выпуская рукав моей рубашки из крепко сжатых пальцев. – Увидела что-то блестящее и сразу нос свой любопытный сунула. А откуда в безлюдной степи такая чистенькая побрякушка, тебе и дела нет. О том, что это может быть приманка для любителей легкой наживы, не подумала?

Действительно сорока.

Я опустилась на колени в жесткую, уже потихоньку желтеющую на палящем солнце траву напротив провала в стене кургана, поудобнее перехватила Ровинин посох и потянулась к блестящему предмету. Деревянный, стесанный о камни кончик аккуратно раздвинул низкие пожухлые стебельки, в которых запутался серебристый кругляшок, подцепил за петельку тонкий кожаный шнур…

Первая попытка не увенчалась успехом – шнурок соскользнул с гладко отполированного посоха, даже не приподняв медальон над землей. Я услышала за спиной тихий смешок, обернулась – Искра с любопытством наблюдал за моей «рыбалкой», не скрывая насмешливой, чуть снисходительной улыбки. Похоже, что моего спутника забавляло, как я возилась с «ловлей» заинтересовавшей меня штуковины, не желая бросать затею.

Холодный ветер качнул степные травы, шевельнул волоски на моем затылке, чуть-чуть остудил нагретую солнцем голову. Из могильника дохнуло сыростью, тьма всколыхнулась, будто бы маслянистая лужа, подалась вперед и зацепила угольно-черной тенью самый кончик лирхиного посоха.

Теплое дерево неожиданно остыло у меня в руках, а потом рванулось в темноту кургана, увлекая меня, не успевшую разжать пальцы, за собой.

Мгновение растерянности, когда я ощутила силу, крепко ухватившуюся за посох и затаскивающую его в зияющий провал вместе со мной. Камешки, неприятно царапающие тело сквозь льняную рубашку. Тьма, голодно и жадно смотрящая мне в глаза из-под низкого земляного свода, куда не проникает солнечный луч, – я не видела ее, но чуяла, что она рядом, почти слышала, как она скребет длинными крючковатыми когтями на границе света и тени, подтаскивая меня все ближе и ближе…

Неожиданно посох перехватывает железная рука, покрытая узорчатыми латами. Острые когти со звоном сталкиваются, разбивая свет на ослепительные блики. Искра дернул покрепче, высвобождая посох из невидимой хватки, и толкнул меня в плечо, отчего я кубарем откатилась прочь от кургана. В копчик неожиданно больно впился невидимый в траве камешек, я ойкнула и поспешила подняться, нарочито тщательно отряхивая одежду.

– Дура, – тихо, с еле слышными рычащими нотками обронил харлекин, подходя ближе и раздраженно роняя мне под ноги отвоеванный посох. Встряхнул рукой, возвращая ей человеческий вид. Посмотрел исподлобья. – Предупреждал ведь. Лезь в седло, и чтобы без разрешения не спешивалась.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но заглянула в потемневшие лисьи глаза с холодной голубой искоркой на донышке зрачка и передумала. Молча кивнула и послушно забралась на смирно стоящего коня под мрачным взглядом харлекина, наблюдая за тем, как в его золотисто-алом ореоле потихоньку тают фиолетовые мазки.

Он испугался. Действительно испугался. Вот только за себя ли?

– Извини, – негромко пробормотала я, наклоняясь, чтобы дотронуться кончиками пальцев до напряженного, твердого, как камень, плеча Искры. – Я и правда сглупила.

– Приятно, что ты способна это признать. – Он глубоко вздохнул, повел плечами, будто сбрасывая невидимый плащ, а потом неожиданно потянулся ко мне, ухватил за рукав рубашки, заставляя наклониться, и крепко поцеловал в губы. – И слушай меня почаще, ладно? Я все-таки несколько лет прожил в этой проклятой степи и знаю о ней немного больше, чем ты.

– Хорошо, я постараюсь. – Я невольно улыбнулась. – Но тебе придется стать интересным рассказчиком.

– С этим проблем не будет. – Искра усмехнулся и отстранился. – Заговаривать зубы я умею почти так же хорошо, как и охотиться. Подвинься-ка, дальше поскачем, а то до холмов этих к вечеру не доберемся.