Чтение онлайн

И пока к нему не пришел лекарь Кощ со своим весьма заманчивым предложением, бывший мечник на полном серьезе прикидывал, как бы ему расстаться с серым и тошнотворно спокойным существованием побыстрее. И хорошо, что он не поторопился с этим опрометчивым и слабовольным решением.

Новая рука оказалась не так хороша, как утраченная, но она давала шанс. А тяжелый длинноствольный револьвер, с которым никто, кроме Ризара, так и не сумел управиться, в первой же охоте показал, насколько серьезным оружием является.

Через год после ранения Ризар вернулся в строй как ганслингер, а еще через пару лет окончательно освоился в новом качестве, завоевав себе славу «однорукого стрелка» и получив трофей в виде изрешеченной выстрелами шкуры золотой шассы. Той самой, которая раздавила ему правую руку в кровавую массу плоти и мелких осколков костей, а напоследок еще и отравила медленным ядом, от которого он должен был попросту тихо загнуться в том овраге, не имея возможности позвать на помощь.

Ризар сумел не только выжить, но и отомстить, и его существование, сделав крутой поворот, устремилось в новое русло, которое в итоге привело его сюда, в Лиходолье.

К самой запоминающейся и яркой битве, которую он только мог себе представить.

Ганслингер наблюдал, как по объединенному зову семи дудочников из-под земли лезет громадная тварь, как ее длинные гибкие щупальца крошат каменную кладку городской стены так же легко, как ребенок ломает стену, построенную из свежевыпавшего и потому плохо слипающегося снега, и чувствовал, как от растущего возбуждения чуть-чуть кружится голова, а чувства обостряются. Он чувствовал запах страха, исходивший от стоящей рядом Катрины. Запах липкого холодного пота, бисеринками усеявшего высокий загорелый лоб, запах крови из прокушенной губы. Слышал сквозь треск и стон ломающейся стены людские вопли, долетающие из города, который будет обречен, если нынешняя затея обернется провалом.

Ризар скосил на Катрину взгляд: девчонка стояла белая как мел, с яркими пятнами нервного румянца на скулах. Дуло револьвера, который она держала в обеих руках, ощутимо дрожало – так не попадешь даже в ворота, не то что в извивающиеся, постоянно перемещающиеся щупальца, уже почти выломавшие приличный кусок из городской стены, за которой маячило что-то больше, плотное и жуткое в своей неестественности.

Пальцы металлической руки Ризара сжались на рукояти револьвера, медленно вытягивая тяжеленное длинноствольное оружие из кобуры. В отличие от Катрины его рука не дрожала – ганслингер спокойно взвел курок и, едва из-за каменной кладки показалось нечто, отдаленно напоминающее морду чудовища с двумя глазами-плошками, выстрелил.

Отдача привычно ударила в плечо, дуло револьвера подскочило вверх на ладонь, но почти сразу же вернулось обратно. В воздухе запахло едкой пороховой гарью, от грохота выстрела слегка зазвенело в ушах, а пляшущие в воздухе щупальца замерли и отодвинулись, давая увидеть то, что выбралось из пустот под Златополем.

Бесформенная, больше похожая на путаный клубок щупалец голова с неровной, дымящейся по краям дырой меж ярко горящими в сгущающейся темноте желтыми глазами. Длинные, перевитые жилами лапы, которыми тварь цеплялась на стену, широкие плечи и короткая, почти незаметная шея. Было в этом неестественно жутком создании что-то знакомое, но Ризар даже не успел подумать, что именно, потому что у него над ухом грянул выстрел из маломощного револьвера Катрины, «зажигательная» пуля прочертила в воздухе быстро тающую огненную полосу и ударила в плечо замершего над каменной стеной существа…

«Дура», – только и успел подумать Ризар, когда земля у него под ногами задрожала, и он едва успел отпрыгнуть в сторону, как из сухой каменистой почвы в него рванулся пучок зеленоватых побегов, усеянных мелкими круглыми ртами размером с золотую монету.

Выстрел – и туго сплетенный клубок разносит в мелкое, дурно пахнущее болотом и гнилыми водорослями крошево. Катрина кричит, тонко, неприятно, как кролик, угодивший в ловушку, – вокруг ее ноги обвился кусок щупальца, оторванный от основного тела твари, но все еще продолжавший судорожно вгрызаться в штанину ганслингера. Ей удалось оторвать этот кусок и отбросить прочь, когда тварь все-таки тяжело взобралась на верхний край стены и резко, будто кнутом, хлестнула огромным, толщиной с хорошее дерево щупальцем по мосту, смахивая ярко горящие жаровни, наполненные маслом, в водяной ров.

Мгновенно стало темно, так темно, как бывает только ночью в лиходольской степи, когда на небе нет ни луны, ни звезд. Ганслингер заморгал, напрягая слух и всматриваясь в неподвижно застывший на фоне ночного неба угольно-черный силуэт огромного чудовища, которого выдавали лишь ярко горящие глаза. Всего лишь два огонька над стеной – и тихий шорох тысяч зубов, усеявших миножьи пасти на его щупальцах…

Именно в этот момент не выдержали нервы у одного из орденских музыкантов. Ризар услышал, как одна дудочка замолкла, а ее хозяин бросился прочь, но не успел пробежать и десятка шагов, как истошно завопил, зовя на помощь. Стрелять на слух ганслингер умел, но тратить драгоценную пулю на обреченного он не собирался – бесполезно. Если трус угодил в массу щупалец, прорывших себе дорогу наверх сквозь твердую земляную корку, то они все равно сожрут его раньше, чем он успеет испытать по-настоящему невыносимые страдания.

– Ризар, я их не вижу, – тихим, срывающимся шепотом простонала Катрина, оказавшаяся поблизости. Глаза ганслингера уже достаточно привыкли к темноте, чтобы он различал ее белое лицо с черными провалами глазниц, в которых залегли жутковатые тени.

– Их никто не видит, – усмехнулся он, чувствуя, как в жилах закипает кровь, слыша шорох подбирающихся все ближе щупалец. Еще немного. Самую малость – и можно будет использовать барабан с особыми зарядами, которым Ризар уже заменил штатный боекомплект револьвера. – Я умею стрелять на слух. А ты?

Судя по негромкому, обреченному всхлипыванию, вслепую стрелять Катрина так и не научилась. И уже не научится, сколь он мог судить.

– Мои соболезнования, – усмехнулся он, поднимая револьвер и спуская курок.

Грянул выстрел, и в пяти шагах от него занялся первый костер из перебитых отростков чудовища. Стало чуточку светлее, что позволило Ризару выстрелить снова. И снова – под жуткий рев златопольского паразита и треск городской стены.

Пели дудочки – уже слабее, вполсилы. Музыканты выдыхались, один лишь Викториан продолжал упрямо вести мелодию, будто бы не замечая, что наскоро сколоченный им оркестр вот-вот распадется и будет уничтожен. Существо, оседлавшее стену, зашевелилось, сбрасывая колдовские оковы, грузно перевалилось через каменную кладку, с трудом волоча за собой длинное, будто бы змеиное тело, и тогда в стороне, где-то рядом с невысокими горами, вспыхнуло маленькое золотое солнце.

Что-то ударило монстра прямо по бесформенной башке, рассыпая во все стороны бело-голубые искры, которые падали на щупальца, поджигая их, подобно каплям раскаленного металла. Ударило – и отскочило, блеснув в тусклом свете разгорающегося пламени темной чешуей. Звенящий и громыхающий клубок прокатился по примятой траве, скашивая оказавшиеся на пути щупальца подобно лезвию косы, и остановился в двух шагах от разноглазого дудочника.

Тот даже с мелодии не сбился, когда клубок развернулся в блестящего полированными сочленениями доспехов железного оборотня, гибкого, более тонкого и уж точно в разы более ловкого, чем все его собратья, когда-либо виденные Ризаром. Чаран что-то пророкотал, резко развернулся, со свистом рассекая воздух волосами-струнами, и метнулся в самую гущу щупалец, которые сомкнулись за ним, как ветки деревьев.