Чтение онлайн

– Северная звездочка… Зимовыродок ты, вот кто! Тебя сосулька в детстве по темечку приласкала! Тринадцать раз! Влюбиться в хранимую, да еще и с летальным для нее исходом - это воистину только зимовыродку недовысеженому в голову придти могло!

Маг резко выпрямился, "многострадальное с детства" темечко с радостью приласкал потолок ниши, в которой володаец сначала караулил Таисс, а после просидел остаток ночи. То ли в голове, то ли в стене что-то хрустнуло.

Осколки статуи так и валялись на полу. Надо было бы убрать их куда-нибудь, заклинанием в пыль стереть, но они так гармонировали с несколько часов назад разлетевшимся в дребезги миром… В конце концов Велен махнул на осколки рукой и пошел к коридору, ведущему в северо-восточную башню.

Маг шел по просыпающемуся монастырю и медленно сходил с ума. Спешащие мимо дриады были такими живыми и веселыми, что становилось тошно. Каждая вторая улыбалась, каждая третья - томно строила глазки, четвертая и пятая пытались пошутить… И каждая первая знала, как его зовут и что он тут делает, хотя на последний вопрос он сам ответить не мог.

А Таисс спала. Дремали тревожно рассыпавшиеся по белым простыням и подушке волосы, горящие кровавым пламенем; дремала небрежно сброшенная на пол одежда, кемарил наверняка притаившийся под подушкой кинжал.

"Лучше бы ты уехала вчера, Рысеныш…"

Он стоял в дверях и молча слушал, как захлебывается болью что-то внутри. Девушка, которая заставила его полюбить… Ее, себя, и весь мир - но последний может катиться в Хаос, потому что… Потому что этот мир и его боги обрекли эту девушку на смерть.

"Лучше бы ты уехала, но не навстречу этому недобитому мерзавцу Хастаалу, а домой. В Аргент или откуда ты там родом, к бабушке - не важно! Я и сам прекрасно справлюсь! Спасу мир, узнаю, что делать с этим проклятьем".

Глупости какие. Даже креветке понятно, что Таисс ни за какие сладости и обещания не отступится от этого опасного, практически безнадежного дела. Запереть ее в этой комнате, применив все свои знания в области практической магии? Не поможет. Она разнесет здесь все, а потом догонит и еще раз разнесет…

Но и будить крепко спящую девушку маг не стал.

Несколько мгновений молча разглядывал карту, которую в последний момент всунула ему госпожа Алари. Если стереть в дым точку в степях и…

Он не просто успеет. Он справится с опережением, хотя бы немного облегчив Хранимой задачу. Таисс, конечно, догонит их, вопрос только что том, что именно Хранитель успеет сделать до этого.

– Велен?

Дриада рывком поднялась над кроватью, но в комнате никого не было. Только запах. Яркий и по-волчьи терпкий. Или он ей тоже приснился?

Воспоминания о событиях ушедшей в Хаос ночи заставили Таисс с глухим стоном упасть обратно на подушку.

Кровь… Золотые листья какого-то низкорослого кустарника, залитые нежно-бирюзовым дождем. Несущийся над пустошью ветер, таящий в себе пыль и жару. Сломанные, искореженные тела. Ярость и бессилие. Бессилие и ярость. Ярость, застывшая на мертвых лицах. Ярость, отражающаяся от выпачканных чем-то серым клинков. Ярость, кипящая в потоках бирюзовой крови. Ярость, летящая наперерез сухому ветру. Бессильная ярость.

Всю ночь она играла в салочки с ветром над мертвой пустошью. Сон был очень похож на те, что мучали до появления Хранителя, и это совершенно не радовало. Утро вообще выдалось мрачным. Несмотря на то, что погода намечалась замечательная, а в воздухе витал ненавязчивый запах любимых Матерью-Настоятельницей садовых лилий.

"Кстати о запахах".

Теперь Таисс была уверена, что ведьмак ей не приснился. Вернее не он, а его запах, но это бесспорное доказательство того, что маг был в комнате. Или на пороге. Но в любом случае не просто так мимо проходил. Зачем? Хотел разбудить, как обещал? Но почему тогда не разбудил? Или проверял, насколько крепко она спит?

Чутье стегануло похлеще мокрой плетки, заставило стрелой вылететь из постели и начать спешно натягивать на себя одежду. Как назло штаны путались, руки все никак не хотели попадать в рукава, а сапоги - затягиваться вокруг голени. Вот так вот и опаздывают на великие битвы, просыпают государственные перевороты и не переживают очередное покушение (наконец-то удачное к вящей радости недругов и червей). Когда Таисс наконец привела себя в более-менее одетый вид, она напоминала голодную и жутко злую гарпию, если бы только эта нечисть знала эледвер.

Сунув за голенище вытащенный из-под подушки кинжал, дриада рванула к конюшням.

Она почти опоздала.

Она все-таки успела.

Ни возмущенного вздоха, ни окрика, только тихо шелестнул гравий, но Велен понял, что дорога его благих намерений оказалась затянута дымом. Он обернулся и, несмотря на то, что был морально готов ко многому, едва не отшатнулся. Конь оказался не таким стойким и, неодобрительно всхрапнув, предпринял попытку вырваться, но володаец намертво вцепился в узду. По большей части - чтобы хоть во что-нибудь вцепиться.

Она стояла в четверти шага от него и смотрела снизу вверх, практически запрокинув голову, а в глазах отплясывало темное пламя демонов. Она молчала, но так выразительно, что Велен незаметно окружил себя магическим щитом "от всего". На всякий случай.

– А я сразу говорил, что это дурацкая идея, - тихо сообщил гном, не мешая своему коню задом потихоньку перемещаться подальше от взбешенной ведьмы.

Эльф прятал глаза, разглядывая камешки под сапогами, но тоже как бы между делом пятился под прикрытие центральной клумбы, а Таисс этого не замечала. Велен тоже предпочитал не отвлекаться, ибо с дриады станется шарахнуть чем-нибудь, если не смертельным, то крайне болезненным, а на этот случай лучше не зевать.

Великие битвы редко сопровождаются грызней и громкой руганью. Великие битвы тихи, но тишина эта подходит только древним родовым склепам. Ибо в ней звучит неумолимый и размеренный, как стук сердца спящего, свист катар-дисков Второй богини, смертоносной Муирэ. Оружие, чуть не убившее его сравнительно недавно, ожило на дне сумки, зазвенело, напоминая, что маг так и не стал хозяином. Велен и не собирался им становиться, но намек понял.

Сводящее с ума напряженное молчание все длилось, длилось и длилось, а когда закончилось, Велен не успел ни зажмуриться, ни даже перепугаться как следует. Только левая скула взорвалась обжигающей болью, и он понял, что отделался всего лишь пощечиной. Всего лишь самым унизительным и обидным из возможных вариантов.