Чтение онлайн

Остаток ночи Рокки провел на вершине, наблюдая за беспрестанно загоравшимися огнями на далеких сторожевых постах. Со времени битвы в Чапасе его мучили тяжелые, более сильные, чем обычно, головные боли. Это была болезнь, весьма распространенная среди жрецов, чьи головы деформировали еще в детстве, удлиняя их и делая лоб плоским.

Боли могли иной раз начаться после физического переутомления, после сильного нервного потрясения, вспышки гнева или пережитого страха и на какое-то время совершенно лишали жреца способности мыслить, принимать решения и вообще что-то делать. Народу говорили в таких случаях, будто святейший беседует с богами и потому не восприимчив к звукам обычной человеческой речи. Жрец же прятался от людей и спасался только тем, что жевал коку или даже пил отвар из нее и, окончательно отупев, впадал в беспамятство. В таком состоянии жрец нуждался в покое и уходе, чтобы прийти в себя.

У Рокки же не было ни листьев коки, не было и никого из спутников, кто бы мог за ним присмотреть. И сам он опасался погони. Сознание опасности и натренированная годами воля позволили ему одержать верх над приступами болей. Рокки принял решение, и, когда очередной приступ несколько ослаб, он направился к сторожевому посту, который, как он успел заметить, находился далеко от соседнего селения.

Он добрался туда на рассвете, не прячась, не приводя в порядок одежду и даже нарочито подчеркивая свою крайнюю усталость.

На нем было одеяние жрецов высокого ранга, только повязка на голове — обычная, которую носят ремесленники и пастухи. Однако и это не трудно было объяснить. Рокки уже не раз думал о том, как удачно получилось, что белый вождь приказал ему ходить в платье жреца, а не уподобиться Фелипилльо, рабски копирующему наряд белого человека. Конечно, щенок имеет успех у женщин, что для него самое главное. Рокки же, помогая чужеземцам собирать золото, усвоил, насколько легче услышать от простых людей правду, когда к ним приходит жрец, а не внушающий сомнения слуга белых.

За короткое время его обогнали два часки, с проселочной дороги на тракт вышло стадо лам, которое гнали три пастуха; мало-помалу движение становилось все оживленнее. С небольшого пригорка он заметил далекие очертания столицы, словно окутанные синей дымкой. И там, казалось, все обстояло благополучно.

При виде жреца начальник сторожевого поста поднялся и поклонился.

— Ты шел всю ночь, святейший? — спросил он равнодушно.

— Служба сапа-инки не терпит промедления, — с достоинством ответил Рокки.

Начальник снова поклонился.

— О! Служба сапа-инки? Что прикажешь, святейший?

Рокки расстегнул ворот, делая вид, будто что-то ищет, но потом нервно рассмеялся.

— Я хотел тебе, камайок, показать знак, забыв, что у меня его уже нет.

— Знак? — страж, удостоенный не принадлежащего ему звания, вежливо допытывался: — Какой знак?

— На золотой бляхе. Голова тити, а по бокам крылья. Понимаешь, что это означает?

— Разумеется, святейший, разумеется.

— Знак был на золотой бляхе, вот белые у меня его и сорвали. Как они поступают всегда, стоит им только увидеть золото.

— Пусть их поглотит земля! Пусть их растерзают кондоры! Но где же ты встретил белых, святейший? Разве их еще не всех перебили?

— Те, что на меня напали, были живы — тогда. Живы ли они сейчас — не знаю. Слово сапа-инки проникает всюду, и народ борется.

Начальник поста тяжело вздохнул.

— Ой, не повсюду распространяются приказы сына Солнца, не повсюду. На многих дорогах часки погибли или разбежались, целые уну стоят опустевшими, еще не везде навели порядок. Но делается все, что возможно.

— Да, именно с этим, а также другими делами я спешу к сыну Солнца. Где его найти? В Саксауамане или в Юкае?

— О нет. В Саксауамане стоит отряд под водительством инки Кахида, а дворец в Юкае осквернен белыми, и сын Солнца не пожелал даже войти туда. Он в лагере у северных ворот.

— В лагере? Почему?

— Потому что наш властелин — воин. Боги послали нам его в тяжелую минуту. О, скоро он покончит с белыми и снова восстановит старый порядок.

Рокки ничем не обнаружил своего любопытства и спрашивал с показным равнодушием:

— А как белые? Много ли этих детей Супая еще живо?

— Много. — Начальник нахмурился. — О святейший, это была страшная битва.

Рокки вспомнилось то, что он видел в Чапасе. Горстка уцелевших испанцев, которые мечами прокладывали себе дорогу, после того как погибли их военачальники… Казалось, они уже были спасены. Да! Если бы только не лассо, которыми их заарканили с большого расстояния и повалили наземь… Он понимающе кивнул.

— Об этом рассказывают уже странствующие поэты.

— О да, эта битва достойна того, чтобы ее прославить. Хотя сын Солнца и совершил на них неожиданное нападение, сам ринувшись в бой, те не дрогнули. Белые быстро опомнились и, как только увидели, что их товарищи гибнут, закрыли ворота крепости, и ни одному нашему отряду не удалось прийти на помощь сыну Солнца. Когда же они стали метать свои смертоносные громы и на громадных ламах помчались по улицам… Ох, святейший, счастлив был тот, кому удалось унести ноги.

— И что же потом? — сурово спросил Рокки. Из того, что он услышал, нельзя еще было сделать определенных выводов, а от этого зависело, как ему действовать дальше.

— Потом? Наши отступили через южную окраину города, там, где в городской стене трещина и часть ее обвалилась, после того как последний раз разгневался бог Земли. И теперь белые заперлись в Куско, а сын Солнца осаждает город.

— Это хорошо. Голод заставит белых просить пощады, и нам не надо будет терять людей в кровопролитной битве.

— Нет, о святейший. Сын Солнца решил поступить иначе. В городе большие запасы продовольствия, и осада может затянуться на долгие месяцы. Если же и наступит голод, то поплатятся прежде всего наши братья, а не белые. Поэтому сын Солнца собирается взять город штурмом. Он ждет только войско, которое должно прибыть из Кито.